Читаем Друг-апрель полностью

Аксён удивлялся. Он не очень хорошо был знаком с методикой работы пророков и провозвестников, однако полагал, что быка надо брать за рога сразу. Для чего тогда дядя приперся на базар? Не просто же так это все? Не из-за щедрот душевных Гиляй сорил косолапыми? Конфеты и пузыречки — а это наверняка были целебные конфеты и пузыречки — следует продавать, и не задешево — тогда поймут, что туфта, а подороже — тогда целебное действие проявится значительнее. Еще надо быть истеричным и болезненно-пронзительным, провозглашать Конец Света, призывать к покаянию и очищению, клеймить, обещать агнцам мятные карамельки, козлищам же непременно трясины огненные — авторы «Талисмана» и «Светлой Силы» всегда так делали. Ну и цитировать надо, лучше всего, конечно же, Библию, лучше всего, конечно же, из непонятного. Чтобы там такие слова были, как «воздел», «десница», ну и все в том же…

А дядя ломал стереотипы.

Хотя время было самое подходящее — начинать проповедовать, стенать и трястись, заодно предлагая желающим скинуться на починку крыши Храма Мудрости, покрышки Колеса Сансары, да мало ли чего надо наладить в хозяйстве мироздания, но дядя не спешил. Он вспомнил про тазик. Откуда-то появилась табуретка, дядя устроил на ней тазик… Тут Аксёна оттеснили в сторону и даже чуть-чуть развернули, а когда он увидел дядю снова, в руках у того была проволочная петля, он выписывал ею в воздухе восьмерки, приплясывал и, кажется, даже присвистывал.

Людей стало больше как-то вдруг, разом, точно каждый из толпы взял и просто удвоился, отбросил двойника. Вот только что перед ним стояла женщина с глупым лицом, и вдруг этих женщин сделалось две…

Аксёну стало интересно, он оттолкнул костлявого мужика с прыщавой шеей и протиснулся поближе. Гиляй перестал размахивать проволокой, окунул ее в тазик и вытянул на воздух громадный мыльный пузырь, размером с большой мешок. Пузырь завис над толпой, оторвался и медленно, как разноцветный прозрачный дирижабль, поплыл по воздуху. Люди выдохнули, дети засмеялись, а дядя выстрелил вслед пузырю гигантскому еще несколько пузырей, но уже меньшего размера. Пузыри мелкие догнали большой, окружили его, и стало ясно, что это не просто какие-то мыльные образования, а целая семья — большая мамка и ее глупые детишки.

А дядя Гиляй продолжал, руки его работали со скоростью шулера и с точностью хирурга, появились еще петли, маленькие, средние, многих размеров. И из тазика восстал слепленный из мелких пузырей жираф. Дядя дунул на него, и жираф поднялся в воздух и, похожий на Эйфелеву башню, стал медленно подниматься вверх.

Дядя слепил бегемота — продолговатый пузырь и четыре толстые, но короткие лапы — и отправил его вдогонку жирафу. Звери столкнулись в воздухе и рассыпались в мелкие сияющие капли.

Публика зааплодировала. Кто-то начал фотографировать, а Аксён подумал, что это зря — пузыри на снимках получались всегда ненастоящими.

Гиляй тем временем извлек из комбинезона необычное приспособление, похожее на старую машинку для стрижки, окунул в тазик, начал щелкать, за машинкой потянулся длинный пузырь. Затем еще один, затем еще — и быстро сложил из пузырей слово.

— Ура! — крикнула толпа.

Гиляй картинно раскрыл рот и добавил: «Д» вначале, «К» в конце.

Люди засмеялись.

Аксён тоже засмеялся. «Дурак» растаял в воздухе.

Дядя заметил его и снова выкрикнул что-то неразличимое и поманил Аксёна пальцем. Он послушно двинулся к дяде. Тот протянул руку, прямо через толпу, через несколько метров, рука у дяди оказалась необычно длинная.

Аксён не заметил, как оказался рядом. Дядя… Это был уже не дядя, это был клоун. Настоящий. С длинными косматыми волосами, с красным носом и выбеленным лицом, в руках обруч. Этому обручу был совсем не нужен тазик с мылом, он рождал пузыриную субстанцию самостоятельно. Клоун двинул пузырем, и Аксён оказался внутри.

Шум мгновенно стих, тончайшие мыльные стенки отрезали окружающий мир, Аксён оказался внутри переливающегося яйца. И сразу почувствовал его силу, пузырь тянул вверх, совсем как воздушный шар, Аксён оторвался от асфальта и приподнялся над головами и увидел лица детей. Взрослые тоже были, но почему-то не просматривались, тянучая равномерная масса, а дети нет.

Лица были счастливые.

Аксён не выдержал и вздохнул. Пузырь разрушился. Мир ворвался в уши глупым дребезжанием и криками, рыночным воздухом, весной.

Гиляй раскурил сигариллу, взмахнул петлей, сделал еще несколько быстрых движений и наполнил пузырь опаловым дымом. Пузырь получился размером с бильярдный шар, дядя тут же произвел еще несколько шаров такого же размера, тоже наполнил их дымом и выстроил в воздухе в треугольник.

— Бильярд! — выкрикнул кто-то.

Дядя выхватил из рукава короткий кий, ударил по шару. Шар разбил треугольник, пузыри, составляющие его, лопнули золотистыми искрами.

Этого Аксён уже понять не мог. Откуда искры?

Народ загудел одобрительно. Аксён поднялся на цыпочки и увидел, что вокруг Гиляя собралась почти половина рынка. Люди сбились плотно. Аксён почувствовал себя некомфортно и попытался сместиться к выходу, толпа не пускала.