Читаем Дронго. Книги 21-40 полностью

— Дай-ка мне. — Он вырвал у нее трубку и, услышав ненавистный голос итальянца, начал ругаться. Он выкрикивал все известные ему русские, итальянские, английские ругательства, когда Ревелли повесил трубку. Хорьков зло сжал телефон и неожиданным ударом по ручке дверцы автомобиля разбил его вдребезги. Секретарша вскрикнула. Маша холодно улыбнулась.

— Я ему покажу, — продолжал бушевать Хорьков. — Он думает — я дешевка и со мной можно так разговаривать. Я ему покажу. Я сегодня пошлю к нему человека. Не пожалею ста тысяч, но двоих пошлю. Он думает, что он крутой. Я ему покажу, кто из нас крутой.

Маша осторожно сжала ему локоть, и он удивленно посмотрел на нее выпученными от бешенства глазами. Потом, вспомнив, что именно он говорил, заставил себя замолчать. Конечно, про киллеров не стоило говорить при секретарше, впрочем, девочка уже давно все понимает, не маленькая. Ей было двадцать пять лет, и Хорьков держал ее для особо важных дел. Он не спал с ней, вопреки сложившемуся мнению. Она была красивой, но слишком стройной, худой. Ему совсем не нравились такие. Другое дело — Маша. У нее была упругая сильная фигура с очевидной склонностью к полноте, с которой она успешно боролась.

Но самое главное, что он уже знал все про собственных секретарш. Стоило поддаться минутному увлечению, пойти на более близкий контакт, чем того требовала работа, и вся дальнейшая деятельность девушки в этой должности становилась бессмысленной тратой времени. Поэтому он научился строго разделять личные и деловые отношения.

Обломки телефона полетели на пол салона, а он все еще никак не мог успокоиться. Ревелли заплатил ему ровно половину. Половину всех денег — и получил ровно половину товара. По всем законам произошла справедливая оплата груза, а теперь этот паршивый итальяшка вообразил, что может диктовать ему свои правила. Нет, так этого оставлять нельзя.

Приехав к себе на дачу, где он жил все последнее время. Хорьков позвонил Законнику.

— Это я, — раздраженно сообщил он своему собеседнику, — прилетел сегодня в Москву. Из-за тебя звонят, ругаются. Требуют вернуть все деньги обратно.

— Как это вернуть деньги? Мы ведь получили только половину, — резонно возразил Законник.

— Это ты им будешь рассказывать. Из-за тебя и твоих ублюдков мы всю операцию провалили, — заорал Хорьков. Потом, чуть успокоившись, предложил: — Найди мне срочно хромого Диму. Ты меня слышишь? Срочно найди.

— Понял, — сразу отозвался Законник. — Он к тебе приедет через час. Ты мне лучше скажи, как там первый ящик?

— С первым все в порядке. Если бы ты второй не … — снова последовала отборная ругань. Маша, поморщившись, ушла в свою спальню. А там встала перед зеркалом и поглядела на себя. Холодные, широко расставленные глаза, тяжелые русые волосы, холеное белое лицо. Никита думал, что она может жить в этот вонючем Чогунаше. Жить в бараке. При воспоминании о бывшем муже чуть кольнул укор или совесть, она не знала, как это называется. Но она быстро заставила себя успокоиться. Вполне достаточно и того, что она прожила с этим типом столько времени. Даже поехала за ним в Сибирь. Он был неудачник. Мало того, он заражал своим несчастьем и ее, и ребенка. В конце концов, она думала и о ребенке. Теперь он будет гораздо лучше устроен и материально обеспечен. Разве можно сравнить Сергея Хорькова с этим неудачником Никитой?

Она посмотрела еще раз на себя в зеркало. Подняла правую руку, на которой сверкало кольцо с крупным бриллиантом. Чтобы купить такое кольцо, Суровцеву пришлось бы работать всю свою жизнь. И еще лет двадцать после смерти. Да, она все сделала правильно. Жаль, что ребята погибли, но по-другому было нельзя. Она знала своего бывшего мужа. Он мог напиться и в пылу откровенности рассказать все своим друзьям. А это был бы крах всего, что она задумала. И хотя в душе по-прежнему оставалось неприятное чувство, она не считала, что ее мучит совесть. Скорее это было сомнение, правильно ли она поступила. И не слишком ли радикальный путь избрала для решения этой проблемы.

Дверь открылась, и в спальню вошел Хорьков. Он подошел к ней сзади, обнял за шею.

— Ты позвонил? — Она знала, кому и зачем он звонил. Она все знала о его делах.

— Да. Он скоро приедет. — Хорьков попытался ее поцеловать, и она равнодушно подставила ему щеку. Но когда он нетерпеливо повернул ее к себе, пытаясь на этот раз поцеловать уже в губы, а затем схватил обеими руками ниже спины и прижал к себе, она легко вырвалась.

— Нет, — уклонилась она, — у тебя важная встреча.

— Они приедут через час, — хрипло сказал он.

— Нет. Я должна принять душ.