— Она его ненавидела. Считала размазней, загубившим ее жизнь и красоту. Они ругались практически каждый день. А потом она решила уехать. Но сначала изложила мне свой план.

— Когда это произошло?

— В марте.

— И она предложила убить своего мужа?

— Да. Не веришь? Я тоже не поверил, когда она мне в первый раз все рассказала. Он бы ни за что не решился на хищение, если бы она не уехала. Второй-то был готов на все, его и уговаривать не нужно было. А Суровцев все колебался. Она его бросила и уехала, а он запил. Потом я долго его уговаривал, и он наконец согласился. Он, по-моему, знал про наши отношения с Машей и хотел таким образом доказать всем, и ей в том числе, что он настоящий мужчина. Мы договорились, что она будет ждать в Финляндии, куда должен был прийти груз. Там у нее был свой парень. Крутой такой, из «новых».

— Ты был в мае в Москве?

— Был. Вместе с ее парнем. Он все и устроил. Она и его обманывала, однажды ночью ко мне прямо в гостиницу приехала и через два часа уехала.

— Сколько тебе обещали?

— Она сказала, что уйдет ко мне. Обещали миллион долларов. Маша говорила, что мы сможем жить где-нибудь на Западе и даже помогать моей семье.

— Поэтому ты так спокойно и стрелял в машину, где сидел Суровцев?

— Мне было жалко его, но я уже не мог ничего изменить.

— Это она все придумала?

— Да. Она ведь тоже кончала технический вуз, но здесь ей не нашлось работы по специальности.

— Кто ходил с тобой к Сиротину?

— Какой-то хромой тип. И с ним еще двое парней. Я даже не знаю их имен. Но хромой был главным.

— Как его звали?

Волнов помолчал. Потом посмотрел на Дронго.

— Думаешь, что я слизняк?

— Не думаю. Напрасно ты с ней связался. Теперь я знаю и твою причину.

— Его звали Димой. Хромой Дима. Я знаю, где он живет в Москве.

— А кто стоял за всем этим? Кто был хахалем Маши в Москве?

— Об этом можешь не спрашивать, — усмехнулся Волнов, — он слишком высоко сидит. До него ты все равно не достанешь.

— Как его имя?

— Я же тебе сказал, что он сидит очень высоко.

— Ну ладно, это мое дело.

— Тогда попробуй возьми его, — усмехнулся Волнов. — Все равно Маша уже не будет со мной. Пусть она не будет и с ним.

— Ты не назвал его.

— Хорьков. Его фамилия Хорьков. Он глава акционерного общества «Уралнефтегаз». Слышал про такого? Говорят, что он один из самых богатых людей в России. Вот к нему Маша и ушла. Ей всегда нужен был такой Хорек, — с неожиданной злостью произнес подполковник.

— Ты тоже хотел доказать ей, что можешь быть мужчиной не хуже, чем этот Хорьков? — спросил Дронго. — Думал, с деньгами тебя больше уважать будут?

— Ничего такого я не думал. Я к тому времени уже понимал, какая из Маши подруга. Есть такие женщины-стервы, готовые в любую секунду предать тебя. Вот она была такого же плана. В общем, к тому времени я уже крепко завяз, и деваться мне было некуда.

— Ты еще хуже, чем я о тебе думал, — грустно произнес Дронго, — ты ведь не ради Маши решился на такое. И не ради своей семьи. Деньги Хорькова тебе по ночам спать не давали. Думал, что станешь таким же, как он. Твой идеал — этот самый Хорьков.

— Нет, — прошептал Волнов, закрыв глаза. — Нет. Нет.

Хельсинки. 14 августа

Ждать дальше не имело смысла. Он разослал людей по всей стране, проверил каждое место, где мог появиться Сухарев, все склады на терминале, все места, где он когда-либо останавливался. Сделали даже запрос через телефонную компанию и послали машину в тот город, откуда с автобусной станции звонил Сирийцу Сухарев. Все безрезультатно. Вдобавок сразу шесть человек были арестованы у терминала, причем у троих изъяли незаконное оружие, и они сидели в тюрьме, ожидая приговора финского суда.

А потом Сухарева начали показывать по телевизору и объяснять, что он получил сильную дозу облучения и каждый, кто видел этого человека, должен сообщить в полицейское управление. К этому времени труп Сухарева уже находился в морге финской анатомической лаборатории, а полицейские искали всех, кто мог с ним контактировать. Затем объявления прекратились, и вместо этого начались туманные намеки на ядерное оружие соседей, которое может угрожать Финляндии. И тогда Хорьков понял, что нужно уезжать.

Сергей Хорьков, сорокапятилетний бизнесмен, был не просто богатым человеком. Он был одним из самых богатых людей в России, сумев сделать себе состояние в те «золотые годы», когда разница между внутренними и внешними ценами на нефтепродукты составляла фантастическую цифру. Его компания сумела получить лицензии на внешнеэкономическую деятельность и вывозила нефтепродукты. Прибыль иногда получалась просто фантастической, до десяти тысяч процентов. Нигде в мире не могло быть такой. Если учесть, что до середины девяностых годов никто не требовал никаких налогов, и их, разумеется, никто не платил, то состояния создавались на ровном месте. Состояние Хорькова по разным оценкам достигало ста пятидесяти миллионов долларов. При этом сюда входили роскошный дом в Хельсинки, вилла в Италии и большое поместье под Москвой. И это не считая квартир в Москве и Нью-Йорке.