Загадки солнечного культа

Тем, кто видел сфинксов на берегу Невы, знаком облик отца Эхнатона – фараона Аменхотепа III. Он царствовал долго, 38 лет, и период его правления был «золотым веком» Древнего Египта, память о нем не умирала в народе почти 1000 лет. Не войнами отмечено царствование Аменхотепа III, а масштабным строительством храмов и прежде всего храмов главного бога – Амона. Атмосфера в обществе была достаточно свободной. Отмечено, что в период правления именно этого фараона появились идеи религиозной терпимости. Среди воспитателей «наследного принца», будущего фараона Аменхотепа IV, был критянин – выходец из страны, которая, судя по ее искусству, была, пожалуй, наиболее «светской» и «недогматичной» для своего времени.

По общему мнению, Аменхотеп IV – Эхнатон – сын Аменхотепа III и Тэйе. Детство и юность он провел в пышном фиванском дворце. В основе воспитания будущего фараона лежало развитие как умственных, так и физических его качеств. Что касается обучения «физической культуре», то юноша как будто не проявлял особого интереса ни к охоте, ни к искусству владения оружием. Зато он впитал ту особую неповторимую духовную атмосферу, которой двор был во многом обязан творческой энергии мастера Аменхотепа, сына Хапу. Он держал наследника в строгости и, как и отец царевича, уделял особое внимание его священным обязанностям, неотделимым от царского долга. Наклонности будущего монарха к мистике должны были быстро обнаружиться. Но ученые все еще спорят, оказали ли на него влияние Аменхотеп III и некоторые другие мудрецы. При дворе фараона создался благоприятный интеллектуальный климат для разума, готового признать свет главной «божественной субстанцией».

В историческом прочтении начало царствования великого реформатора ставит фундаментальную проблему: правили ли Аменхотеп III и Аменхотеп IV несколько лет совместно или Аменхотеп IV один занимал престол? Дебаты на эту тему не прекратились по сию пору, хотя чаще принимается первое мнение. В зависимости от того, какая выбирается гипотеза, варьируются и датировки, по-разному интерпретируются некоторые события.

Когда в 1364 году до н. э. умер Аменхотеп III, престол перешел в безраздельное владение его юного и неопытного сына. Вероятно, он уже был женат на Нефертити, имя которой означает «Прекрасная пришла». Известно, что она была чистокровной египтянкой. Новый царь, по идее, должен был жениться на наследной царевне. Можно ли говорить о браке по любви между двумя юными созданиями? Маловероятно. Иногда предполагали, что Нефертити – дочь Аменхотепа III. Но нет решительно никаких доказательств, подкрепляющих такую гипотезу. Она никогда не носила титула «дочь царя». В действительности Нефертити, скорее всего, принадлежала к роду одного из великих вельмож двора.

Церемония коронации в Фивах была поводом для грандиозного празднества. Отовсюду стекались дары. Египет был силен. Вот яркий пример: фараон поддерживает прекрасные отношения с царем Кипра, и тот присыпает ему в качестве поздравительного подарка очень дорогую священную вазу. Но взамен требует тканей, золоченую колесницу, сосудов и других вещей, упоминая о кораблях, курсирующих между двумя странами для торговых перевозок. Царь Митанни Тушратта, прося нового фараона о продлении дружбы между обоими дворами, советовал ему справляться о международных делах у матери и сам просил вдовствующую царицу оказывать влияние в благоприятном для него смысле на сына. В незаконченной гробнице Аменхотепа III в Фивах не было сделано никаких изменений или добавлений, враждебных старым богам, хотя стены ее пестрели их изображениями. Заупокойная служба по умершему царю была поручена особым жрецам. Царица-вдова занялась сооружением мужу заупокойных памятников, посредством которых по стародавнему обыкновению обращалась к богу мертвых Осирису.

Пятичленная царская титул атура, принятая новым фараоном, была самой лестной для столичных Фив из всех, когда-либо принятых властелинами Нового царства. Казалось бы, ничто не предвещало надвигавшейся бури.

И все же очень рано в царской титулатуре молодого фараона появилось знаменательное добавление. По-видимому, через несколько месяцев, если не год спустя после своего воцарения, Аменхотеп IV присоединил к своему фараоновскому имени слова: «Единственный для Ра» в смысле «Имеющий исключительное значение для Солнца». Этому эпитету, засвидетельствованному уже в начале второго года царствования, суждено было стать потом излюбленным именем фараона. Не позже того же второго года местопребывание двора в Фивах получило необыкновенное название – «Замок ликования на небосклоне». По виду это были очень скромные нововведения, которые как будто бы не могли вызвать резкого противодействия. Тем не менее, еще на шестом году царствования фараон хорошо помнил о чем-то дурном, «слышанном» им сразу по приходу к власти. Однако в народе новые веяния почти не ощущались и на печатках и украшениях спокойно называли царя-солнцепочитателя вместе со старыми богами.