Читаем Древний Марс полностью

– Да. Меня заверили, что шансы неудачного исхода очень малы. Мак Стоун. Наши люди всё разгадали. Так что тебе всего лишь надо запомнить этот небольшой мотив. «О, я хотел бы оказаться на земле хлопка».

– Есть одна загвоздка, – Стоун был почти смущен.

– Какая?

Он покраснел.

– У меня нет музыкального слуха.

4. Танцы во тьме

– Тогда постарайся запомнить интервалы, – казалось, новый поворот даже позабавил Крэйна: вот человек был уверен, что обо всем позаботился, а ему указывают на очевидный непредусмотренный факт. – Шлем должен тебе помочь. Мы ввели код, и шлем должен автоматически его перевести.

Стоун пожал плечами.

– А если мне удастся и я вернусь, то ты отдашь мне сапфиры?

– Всю сумку. Обещаю.

У Стоуна теперь не было особого выбора. Он должен был принять решение. Поверить этому странному землянину или нет? Он рассмеялся своим низким мурлыкающим смехом и проверил реакцию шлема. Натянул его еще чуть плотнее, крепче пристыковав к костюму. Откуда-то Мак знал, что нужно сделать. Он моргнул, чтобы включить освещение. Затем лег на край ямы, чтобы подцепить свой бластер. Ванал издал звук неудовольствия, но продолжил есть.

Стоун вытер слизь с дула своего бластера и всунул его обратно в кобуру.

– Что дальше?

– Шлем запрограммирован помочь тебе в поисках бомбы. Когда ты выйдешь из этой пещеры, то окажешься на вершине лестницы, ведущей к широкой дорожке. Она идет вдоль канала. Все водные пути у шиив были так спроектированы, и преемники скопировали систему. – Его голос был теплым и земным – звучал ли он у Мигеля Крэйна так на самом деле? – Порядковая система до сих пор основана на традициях шиив. У них фундаментальным числом стало одиннадцать. Один, два, одиннадцать, одиннадцать, двадцать два и так далее. Канал Иа был открыт последними марсианами. Они следовали за нами. Построили города, в которых могли укрыться от метеоров, с достаточным количеством воздуха и воды. Выращивали растения гидропонным способом, построили атмосферные фабрики, вели торговлю вдоль всего протяжения канала. Они поддерживали свою особенную цивилизацию еще около тысячи лет. Когда метеоритные дожди кончились, как ты знаешь, вся планета была как решето. Почти все следы марсианской жизни были стерты, кроме той, что находилась под землей. Она так и не вернулась на поверхность.

Мак гадал о своих собственных шансах. Когда он нашел широкие черные ступени, ведущие вниз, то задумался о тех древних марсианах, которые построили их, еще когда планета была миром спокойных морей и зеленых холмов, бесконечных лесов и высоких небес – еще до того, как эволюция породила людей. Затем были Пять Веков. Столетия гуманоидных марсиан. Потом были метеоры. Марсиан становилось меньше, по мере того, как остатки их культуры заметало рыжими марсианскими песками. Они решили уединиться под поверхностью и постепенно уйти в небытие, окружённые гигантскими черными камнями своего жуткого некрополя.

Как чужаку, Стоуну было сложно понять их склад ума. С момента, как покинул материнскую утробу, он сражался за выживание и наслаждался каждой добытой для себя секундой – благодарный за воздух, который мог вдохнуть своими жадными легкими, за любое малейшее свидетельство того, что он еще жив. Мак Стоун обладал человеческим разумом и был горд своим марсианским происхождением. Ему было не важно, чьи жизни он спасает и какую награду получит. Марс – все, о чем он думал. Шаги его заряженных летательных ботинок отражались эхом от жемчужного черного мрамора ступеней – все еще таких же гладких, величественных и красивых, как в день, когда их только что выстроили. Он едва ли отметил их великолепие. Он думал об огромных блестящих резервуарах, среди которых он играл мальчиком, и о том, сколько вся эта вода могла дать их Нижнему Каналу.

Он вдыхал ванильный воздух, напомнивший ему шоу, которые он видел в детстве на больших экранах общественных ви-теледромов – порой не отличимые от реальности, а иногда и лучше нее – и гадал, бывает ли так на самом деле. Вероятно, это вся его жизнь начинала ускоренно прокручиваться перед глазами, пока мозг готовился к смерти? Или он уже был мертв, и вспоминал лучшие мгновения, дивные мгновения своей свободной жизни до продажи в рабство? Когда он и Йили Чен скакали, как скорпионы, в черной тени огромных резервуаров, а ночью гонялись за дрожащей тенью Фобоса, который выплывал с запада, и перед ним, как его вечные фамильяры, – мечущиеся клочья тьмы, оставлявшие за собой дорожки теней… О, эта грубая необузданная красота! Мак поклялся, что даже мертвым не покинет Марс.