Читаем Драконы ночи полностью

– Они не там похоронены, они вообще даже не на нашем кладбище лежат, бог знает, где их могилки, – Шапкин покачал головой. – Эта история, ну шиза… Полная шиза. И сколько десятков лет эта шиза у нас тут клубится по углам, по умам. Я еще пацаном был, так чего у нас только про все это, про дом на улице Ворошилова не болтали. Батя мой – о, он тоже про это поговорить любил. Как примет на грудь после бани, так и пошло-поехало про то, как они осенью сорок восьмого трупы из провала доставали. Ему тогда девятнадцать было всего, зеленый совсем был комсомол.

– Он у вас тоже в милиции служил?

– Он при товарище Кагулове состоял, а это тогда другая контора была. – Шапкин усмехнулся. – Товарищи чекисты. Потом я уж сам, как в отдел пришел опером работать, с Сысоевым Иваном Константиновичем на эту тему беседовал – ветеран он наш почетный, многое помнит, что было, что творилось. Он, когда трупы детей доставали, тоже присутствовал там. Говорил, расчлененка это была фактическая.

– Расчлененка? – Катя ощутила противный холодок внутри.

– Ребятишки в декабре пропали, а нашли их только следующей осенью. Сама, голубка, понимаешь, что там от них осталось-то. По словам Сысоева, тела разрублены были – грудная клетка вскрыта, у пацана отсутствовала кисть левой руки. Ее так и не нашли там, в провале. Черепа были разбиты у обоих. Как и в нашем случае с Уткиным мальцом… И еще там было кое-что – осколки. Зеркальное стекло. Их и потом позже в провале находили. Я сам один такой оттуда достал, когда…

– Когда мальчишкой туда лазили?

– Когда мальца мы там искали. Я думал – не ровен час, туда он забрался, они ж лезут туда как тараканы до сих пор. Любопытно им все.

– Вам в детстве тоже было любопытно, – сказала Катя. – Симон, кажется, знает про эти ваши детские походы или догадывается. Помните, он говорил «что-то ведь тянет туда»…

– Я ему дам – «тянет». Утром в суд самого, сволочь, потяну и забью на десять суток по предвариловке. – Шапкин зло прищурился. – Сказочник… твою мать… С пацанами очную ставку проведем. Там как раз и повторная комплексная экспертиза будет готова. Вот и сравним. По минутам проверим, что он утром в воскресенье делал, когда мальчонку с автобусной остановки умыкнули в лес. Потом организуем опознание со стороны Тамарки Трехсвятской.

– Кого? – не поняла Катя.

– Мамаши Настюхи нашей. Да и самой Настюхе– птахе его покажем. Если кто-то из них опознает его, то новый допрос с рисунка начнем и с его поездок в «Дали». А он туда раньше ездил – тому я сам, лично свидетель был.

«Какая фамилия звучная – Трехсвятская, – подумала Катя. – И это у алкашки, которая про все на свете забыла, которая дочку свою первому встречному за бутылку водки продать готова… Настя Трехсвятская, Май Мордашова, Даша Борщакова, Миша Уткин, Марат… Такие разные дети таких разных родителей, разные фамилии, а судьба…»

О судьбе она «не додумала». Они приехали в отдел, и все сразу завертелось, закипело. Было странно сознавать даже, что на дворе сейчас глубокая ночь – настолько в отделе все дышало новым грандиозным авралом. «У них задержание, – подумала Катя. – Первое стоящее задержание и первый реальный подозреваемый. А что же в зачете у нас с Анфисой?»

Первую «перекладывали на протокол» в следственном кабинете как раз Анфису. Катя ждала, чувствуя, что вот-вот глаза ее склеятся, слипнутся окончательно и наступит полная отключка. Нирвана. Шапкина где-то носило, все его коллеги были подняты по тревоге. Из состояния «отключки» Катю вывел помощник дежурного.

– Кофейку, а? – подмигнул он как настоящий искуситель. – Пойдемте пока к нам, кофейку крепенького с бутербродами горячими, Роман Василич приказал на станцию для вас с подружкой за бутербродами сгонять, на вокзале буфет круглосуточный, там у них все на уровне – свежее, не беспокойтесь, их наш ОБЭП через раз проверяет.

«И в аврале не забыл про „голубок“, – подумала про Шапкина Катя. – Что ж, делает успехи, а мы-то ему разве с Анфисой не помогаем? Можно сказать, костьми ложимся, стараемся».

Крепкий кофе взбодрил. Бутерброды с копченой колбасой оказались вкусными. Часы показывали четверть четвертого. За окном отдела что-то прогромыхало – неуклюжее, громоздкое. Резко запахло бензином. Во двор отдела въехали две грузовые фуры.

– Ну что ты будешь делать, опять гаишники вместо отстойника к нам на стоянку кого-то пригнали! – взвился дежурный, выглянул во двор и, чертыхаясь, начал куда-то названивать. Долго ругался с кем-то, грозя утром на оперативке «доложить Поливанову», но, видно, ничего у него не вышло. Запах бензина стал гуще. А потом в дежурку ввалилась группа сотрудников ДПС, и с ними трое мужчин – судя по виду, типичных шоферов-дальнобойщиков.