Читаем Драконы моря полностью

— Я сделал все, чтобы она не попадалась на глаза мужчинам, — продолжал он, когда дьякон оставил покои, — что было необходимо, ибо здесь остановился король со своим двором и всем своим войском. Она живет вместе с монахинями святой королевы Берты как гостья, но успела уже причинить множество хлопот, хотя сестры обращаются с ней очень нежно и с любовью. Дважды она пыталась убежать, ибо, как она сказала, жизнь здесь казалась ей скучной, а однажды, не так давно, она воспламенила страстью сердца двух молодых людей из хороших семей, которые увидали ее в монастырском саду, и им даже удалось коротко перемолвиться с ней о чем-то. Страсть их была столь велика, что рано утром они пробрались в монастырь в сопровождении слуг и споспешников и затеяли поединок на мечах в монастырском саду за право обладать ею. Они сражались так яростно, что вскоре их обоих пришлось унести прочь, и их ужасные раны сильно кровоточили, в то время как она сидела у окна и смеялась. Поведение подобного рода неприемлемо в монастыре, ибо оно может осквернить души благочестивых сестер и причинить им великое зло. Но я полагаю, что она держит себя так из безрассудства, а не из злых помыслов.

— Они оба умерли? — спросил Орм.

— Нет, — ответил епископ. — Они выжили, хотя их раны были почти смертельными. Я сам молился за них. В то время я был болен и слаб, и эта ноша была слишком тяжела для меня. Я многократно убеждал ее и просил дать согласие одному из этих двух юношей, ибо оба они сражались ради нее и оба происходят из знатных родов. Я сообщил ей, что мне будет легче умереть, если я буду видеть ее замужней женщиной. Но, услышав это, она разгневалась и заявила, что раз оба юноши остались живы, значит, это был ненастоящий поединок, и она не желает ничего белее слышать о них. Она сказала, что предпочитает таких мужчин, чьим врагам уже не требуются ни молитвы, ни повязки после поединка. Именно тогда она произнесла твое имя.

Епископ благосклонно улыбнулся Орму и попросил не пренебрегать его пивом.

— Это дело доставило мне множество хлопот, — продолжал епископ, — ибо настоятельница монастыря, благочестивая леди Эрментруда, замыслила высечь девушку за то, что она побудила молодых людей к поединку. Но поскольку моя крестница лишь гостья этой обители, да и королевская дочь в придачу, мне удалось убедить настоятельницу отменить наказание. Это было нелегко, ибо настоятельницы обычно неохотно выслушивают советы и не очень-то почитают мужскую мудрость, даже если ею обладает епископ. В конце концов она смягчилась и назначила лишь трехдневную молитву и пост, и я возблагодарил Господа за то, что она поступила так. Благочестивая леди Эрментруда — женщина, обладающая твердым духом и крепким телом, но лишь одному Господу известно, кому из них двоих пришлось бы хуже, если бы  она решилась высечь розгами дочь короля Харальда, ибо моя бедная крестница могла бы одолеть ее.

— Когда я впервые разговаривал с ней, — сказал Орм, — она сообщила мне, что никогда не знала побоев, хотя я не сомневался, что иногда она их заслуживала. Но мне думается, что я смогу справиться с ней, несмотря на то, что часто она будет выказывать строптивость.

— Премудрый король Соломон, — промолвил епископ, — заметил, что прекрасные, но непокорные женщины подобны свинье с золотым кольцом в рыльце. Возможно, это верно, ибо царь Соломон был человеком сведущим и проницательным. И когда ее поступки причиняют мне множество хлопот, я с горечью вспоминаю его слова. С другой стороны — и это поражает меня — я почти никогда не гневаюсь на нее. Я утешаю себя, что ее поступки происходят от неистовства и необузданности молодости, и, может быть, все будет так, как ты сказал, и тебе удастся укротить ее прав, не прибегнув к наказанию, если она будет твоей женой.

— Я часто замечал, — сказал брат Вилибальд, — что женщины становятся более сговорчивыми после того, как родят первых трех или четырех детей. Я слышал от женатых людей, что, если бы Господь устроил все иначе, то супружеская жизнь сделалась бы нестерпимой.

Орм и епископ согласились с этим замечанием. Затем они услышали приближающиеся шаги, и вошла Ильва. В епископских покоях было темно, ибо еще не зажгли светильники, но она сразу же узнала Орма и с криком бросилась к нему. Но епископ, несмотря на свои годы, проворно вскочил на ноги и встал между ними, широко расставив руки.

— Нет, нет! — настойчиво вскричал он. — Во имя Господа, успокойся, дорогое дитя! Не раскрывай непристойных объятий пред священниками и под святыми сводами аббатства! Кроме того, он еще по крещен. Ты забыла об этом?

Ильва попыталась оттолкнуть епископа в сторону, но он мужественно не отступил ни на шаг, и ему на подмогу устремился брат Вилибальд и схватил ее за руку. Она прекратила сопротивляться и счастливо улыбнулась Орму из-за плеча епископа.