Читаем Драконы моря полностью

Остаток ночи их носила буря. Орм сам сел у кормила, но ему удалось лишь направить корабль на северо-восток, и оставалось только надеяться, что они не сядут до рассвета на мель. Никто из них не думал, что они смогут уцелеть во время такой бури, которая была сильнее, чем та, что настигла их на пути в Ирландию. Тогда сказал Рапп:

— У нас на борту пятеро пленных, они безоружны и подчиняются нам. Вряд ли они пригодятся нам на веслах, но они могут нам помочь успокоить бурю, если мы принесем их в жертву.

Токи сказал, что считает правильным это предложение, надо выбросить за борт одного или двух и посмотреть, что из этого выйдет. Но Орм сказал, что они не могут этого сделать, ибо он обещал пленникам жизнь.

— Если ты хочешь принести жертву морю, — обратился он к Токи, — то я могу предложить тебе принести в жертву твою женщину. Я думаю, что все изменится, если мы избавимся от того, кто приносит нам столько несчастья.

Но Токи сказал, что, пока он дышит, а его рука способна держать меч, он не позволит этому случиться.

Больше об этом не говорили ни слова. Когда наступил день, пошел дождь, и буря начала уменьшаться. Когда стало совсем светло, они смогли различить берег Халланда впереди. В конце концов им удалось зайти в бухту, но парус их был изорван, а корабль полузатоплен.

— На этом корабле, — промолвил Орм, — я плыл от могилы святого Иакова, и мне осталось плыть недалеко. Но я вернусь домой без моего ожерелья, без Иакова-колокола и с малой прибылью, которую я получил за них.

— Ты вернешься домой с мечом и кораблем, — сказал Токи, — а я с мечом и женщиной. И мало из тех, кто плавал с Кроком, обладают такими доказательствами их доблести.

— С нами еще великий гнев короля, — заметил Орм, — и ничего хуже этого ожерелья не может висеть на шее человека.

Трудности их путешествия закончились. они высадили пленных на берег и отпустили их с миром. Затем, отдохнув немного, они починили корабль и зашили парус. Наступила благоприятная погода, и они двинулись вдоль побережья, сопровождаемые легким ветром. Даже девушка воспряла духом и помогала им, так что Орму не было ее присутствие в тягость.

К вечеру они приблизились к ровным и плоским скалам неподалеку от дома Тости, у которых когда-то покачивались корабли Крока, готовые к отплытию. Они во главе с Ормом поднялись по тропинке, ведущей к дому. Тропинка обрывалась у пенистого потока, через который был переброшен мост из трех бревен. Орм сказал:

— Осторожно, третье бревно гнилое.

Затем он внимательно посмотрел на него и добавил:

— Оно прогнило задолго до того, как я оставил дом, и каждый раз, когда мой отец переходил через мост, он говорил, что надо в конце концов починить его. Теперь я вижу, что хоть меня здесь долго не было, оно по-прежнему не починено и все еще держится. Если этот мост еще цел, то вполне может быть, что старик, мой отец, тоже жив, несмотря на то, что прошло много времени.

Неподалеку они увидели гнездо на высоком дереве, в котором стоял аист. Орм остановился и свистнул, и аист захлопал крыльями и застучал клювом в ответ.

— Он меня помнит, — сказал Орм. — Тот самый аист, и мне кажется, что мы с ним переговаривались последний раз только вчера.

Затем они открыли ворота и прошли через них. Орм сказал:

— Тщательно закройте ворота, ибо моя мать гневается, когда убегают овцы, а когда она вне себя, ее трудно выносить весь вечер.

Собаки принялись лаять, и в дверях появились люди, которые с удивлением смотрели на трех приближающихся викингов. Затем женщина протолкалась через кучку людей и направилась к ним. Это была Аса. Она была бледна, но в остальном она выглядела такой же живой и проворной, как всегда.

— Орм, — сказала она, и ее голос задрожал. Затем она добавила: — Господь наконец внял моим мольбам.

— Кажется, в наши дни его уши забиты молитвами, — промолвил Орм. — Но я не думал, что ты и все люди приняли христианство.

— Сперва я одна, — ответила Аса, — а затем и все остальные.

— Все уже вышли в море? — спросил Орм.

— А никого и не осталось, — ответила она. — Одд ушел в поход и не вернулся год спустя после того, как ты покинул пас. Тости умер в год великого падежа скота. Но мне удалось выжить, ибо я приняла истинную веру. Я уже тогда знала, что мои мольбы не останутся без ответа и ты вернешься ко мне.

— Нам есть о чем поговорить, — сказал Орм, — но было бы хорошо, если бы мы сперва поели. Это мои люди, а эта девушка — чужеземка и не принадлежит мне.