Читаем Драконий берег полностью

Я не хочу серьезных разговоров. И не хочу ответственности. Не хочу думать. Выбирать. Гадать. Я хочу вот просто сидеть и ловить рыбу. Потом подняться. Пересчитать молодняк. Прощупать живот Гальки, которая эту самую гальку глотает слишком уж активно. И посмотреть, как затягивается рана на крыле Малыша. Потом, быть может, собрать чешуи.

Или сходить в ту дальнюю пещеру, где из стены сочиться черная жижа.

Проверить зубы Граниту, в прошлый раз пробил десну рыбьей костью и, паразит этакий, терпел, пока надулся желтый шар гноя. Найти еще какое дело из неотложных и никак не связанных с людьми. А вечером, вернувшись домой, разогреть на сковороде тушенку, вскрыть к ней фасоль и, устроившись на террасе, смотреть, как догорает на песках очередной закат.

Но нет…

Оллгрим остановился за моей спиной. В трех шагах, но все равно близко. Слишком уж близко. Я развернулась и, вытащив удочку, воткнула ее в песок.

— Что надо?

Он невысокий. И крепко сбитый, будто вырезанный из куска красного гранита. Загар прочно въелся в эту просоленную кожу, и я не представляю Оллгрима другим.

Острый нос

Узкие губы.

Брови седые, но только брови, в темных волосах седины — пара нитей. И они исчезают в толстой косе. У Оллгрима она мало короче моей. А еще он любит украшать косу лентами и серебряными безделушками. Он носит черную куртку из уплотненной кожи. И черные же штаны, на которых выделяются цветом латки. На его поясе висят пара ножей — поговаривают, что управляется он с ними весьма и весьма ловко — и револьвер.

Ни разу не видела, чтобы Оллгрим вытащил оружие.

— Разговор.

Он не любит говорить. Он вообще по натуре молчун, хотя драконы его любят, особенно Лютый. Меня он только терпит, но… так правильно. В стае должен быть старший.

— Говори.

— А ты не меняешься, Уна. Как была ершистой, так и осталась, — он все же отступил в сторону, обошел валун и оказался у самой береговой черты. — Но и хорошо… признаться, я долго сомневался, стоит ли тебя брать. Не потому, что не верил в способности. Они у тебя имелись. И имеются.

Оллгрим поднял ладонь, перечеркнутую нитью шрама.

— Дело не в драконах. Не только в них. Так уж получилось, что в егеря идут мужчины. И женщина могла доставить множество неудобств. От женщин часто случаются неудобства.

Поговаривали, что в молодости Оллгрим был красавцем. Он и сейчас ничего. Вон, в церкви, куда Оллгрим заглядывает, дамочки так и липнут, облизывают взглядами. А после службы окружают разноцветной душной толпой, наперебой расспрашивая о драконах.

На драконов им плевать.

А вот старый холостяк вызывает неподдельный интерес. Наверное, хорошо, что я больше не заглядываю в церковь. Меня это лицемерие всегда злило.

Почему он так и не женился?

Или… среди егерей семейных было пару человек. Остальные… наверное, им тоже проще с драконами, чем с людьми.

— До тебя… давно… когда я был молод… взяли одну женщину. Красивую. Очень красивую. И очень сильную, — Оллгрим оперся на камень. Смотрел он не на меня, а на море и небо, и пляшущих драконов, которых стало больше. Определенно, косатку загоняют.

Или кита?

Киты в наших краях тоже появлялись, но редко. Хорошо, если возьмут, на всю стаю хватит. И людям достанется.

— Я влюбился. Мне казалось, что это взаимно.

— Нет?

В позапрошлом году у Лютого вышло выгнать на камни молодого горбача. И стая пировала несколько дней, а институтские откачали пару галлонов китовьих мозгов.

— Нет, — Оллгрим, щурясь, вглядывался в небо. — Кита гонят.

— Или косатку.

— Кита. Косатки хитрые, их надо брать кругом, а тут, смотри, Лютый ведет, а Гранит с Октавой в загонщиках. Мелочь на подхвате… опять жаловаться будут.

— Кто?

— Экологи. Киты ныне редкость… всех повыбили.

— Так не драконы же!

— Не драконы… Аннабель дала понять, что сердце ее свободно и все такое. Она принимала подарки. И раздавала обещания. Она заставила меня думать, что я нашел именно ту женщину, с которой стоит связать свою жизнь. Как выяснилось, не только меня.

Он поморщился, но продолжил.

— Все выяснилось, когда я решился сделать предложение. Она взяла время… подумать. Да, так она выразилась. Серьезный шаг и все-такое. Она не уверена, что готова к нему, да… признаюсь, мне было неприятно. Любой мужчина, сделавший предложение, рассчитывает на согласие. Или на отказ. Но… не на подумать. Тогда Дерри… он был моим наставником…

Знаю.

Он многих научил. И драконов, и людей. И тоска разлилась под сердцем, нашептывая, что он единственный, кому не было плевать на меня, что без него я бы пропала.

И пропадаю.

Я наклонилась и зарыла ладони в мокрый песок, сосредоточившись на ощущениях. Холод. Здесь и летом не бывает жарко, а ранняя осень и вовсе приносит лед. Скоро он появится на песке седоватыми лужицами, которые к полудню будут исчезать, чтобы вечером вернуться.

— Дерри сказал, что Аннабель не совсем честна со мной. И что в любом ином случае он не стал бы вмешиваться, но он видит, насколько я увлечен. А потому считает, что я имею право знать. Он… отвел меня… в одно место. Велел ждать. Я ждал. И злился. Думал, Дерри ничего не понимает. Сам одинок и того же желает другим. Да.

— И чем закончилось ожидание?