Читаем Досье Сарагоса полностью

Рудольф Барак вспоминает: «В 1956 году мои люди обнаружили Генриха Мюл-лера на северо-западе Аргентины. Он жил в Кордове, как бизнесмен. Он вел себя как европеец, почти не говорил на испанском языке. У него не было по-стоянного места жительства, он всегда жил в отелях. Очевидно, по нашему впе-чатлению, он долго боялся, что его разоблачат».

Немецкоязычные агенты Барака, однажды заметив свою цель, устанавливают контакт с Мюллером. Они устраивают попойку с ним ночью в ресторане, тайком фотографируют его. Снимки из кабачка оцениваются в Праге экспертами из службы государственной безопасности, предъявляются также нескольким быв-шим гестаповцам.

Их четкий вывод: Загорелый мужчина на фотографиях является Генрихом Мюл-лером, руководителем печально известного управления IV в Главном управле-нии имперской безопасности.

У Мюллера в Аргентине, очевидно, не было денежных затруднений. Уже в 1944 году элита СС ввиду угрозы военного поражения переводила в валюте большие денежные суммы в Южную Америку. Так считает историк доктор Ян Фойцик из потсдамского филиала Института современной истории (Мюнхен). «Новых пас-портов на новые имена, нелегально полученных после мнимой геройской смер-ти на Восточном фронте, было более чем достаточно».

Связь нацистов с Южной Америкой функционировала превосходно. Возможно, также и Гестапо-Мюллер ушел туда по каналам, которые обнаружил бывший французский разведчик Пьер Фэллан де Вильмаре.

Шпион-дворянин, работавший на французскую разведку SDECE, он в послево-енное время на Боденском озере осуществлял наблюдение за организованной переброской нацистских преступников. «Один из нацистских путей вел от Линдау через Брегенц в Австрии до швейцарского Санкт-Маргретена», вспоми-нает Пьер де Вильмаре в беседе с «Фокусом».

На конспиративной квартире в Цюрихе по адресу Кройцштрассе, дом 39, арен-дованной уже получившими швейцарское гражданство в 1943 году по приказу СС немцами братьями Дитхельм, и хранились в то время, по словам Вильмаре, вожделенные документы — для продолжения поездки через Испанию в Южную Америку.

Однако для Генриха Мюллера Аргентина оказалась ненадежным убежищем.

Через одиннадцать месяцев после приказа КГБ из Москвы спецоперация Барака перешла в решающую фазу: шефа гестапо, однозначно идентифицированного, нужно было вывезти из страны без большого шума и без дипломатических осложнений с аргентинскими властями.

Рудольф Барак о захвате в Кордове: «Это было во время трапезы с чешскими техниками, к которым Мюллер к тому времени уже испытывал доверие. Поро-шок в вине усыпил его. Затем мои люди на машине доставили его на аэродром. Там уже был готов самолет, который регулярно и без больших проверок достав-лял техническое оборудование для сахарных заводов и пивоварен из Праги в Аргентину. Мюллера вывезли на самолете в одном из этих больших грузовых ящиков».

На борту машины было четыре агента КГБ, которые не позволяли чехам беседовать с похищенным Мюллером на протяжении всего длительного полета.

После прибытия в Прагу и короткой ночи в тюрьме государственной безопасно-сти в аэропорту, по словам Барака, происходит странная встреча.

Барак: «Среди советских офицеров КГБ, которых принимали Мюллера и должны были сопровождать его дальше в Москву, был Александр Коротков. Когда Мюл-лер увидел этого Короткова, он внезапно почувствовал настоящее облегчение. Да, он был почти в восторге».

Сегодня странная встреча в Праге шефа Гестапо с высокопоставленным сотруд-ником КГБ дает повод для разных предположений:

Почувствовал ли Мюллер, который когда-то так восторгался тайной полицией Сталина и хотел составить досье на каждого немца, что Советы хотели не нака-зывать его, а, во всяком случае, воспользоваться его знаниями?

Рудольф Барак: «У меня тогда было впечатление, что Мюллер и Коротков знакомы».

Это вполне могло быть.

Коротков, который как ловкий разведчик-агентурист под псевдонимом Алек-сандр Эрдберг поддерживал контакт со шпионской сетью «Красный оркестр», был с 1940 по 1941 год в Берлине заместителем резидента советской разведки. В это время, до нападения Гитлера на Советский Союз, между Гестапо Мюллера и русскими поддерживались вполне легальные контакты. «Там действительно с двух сторон было признание обоюдной профессиональной компетенции», по словам доктора Вернера Рёдера из Мюнхенского института современной исто-рии.

Пошли ли на пользу Мюллеру в Москве эти прежние отношения, Барак так ни-когда и не узнал.

«В 1958 году я встретил Короткова в Сочи. Он поблагодарил меня за мою по-мощь. Он не хотел больше говорить о Мюллере».

В 1959 году во время отпуска на море с Никитой Хрущевым, чешский министр внутренних дел спросил самого могущественного человека в СССР о Гестапо-Мюллере. Никита Сергеевич, как вспоминает сегодня Барак, весело плескался со своим плавательным кругом в воде, тоже поблагодарил его за помощь в по-имке Мюллера. Больше товарищ генеральный секретарь ничего не хотел гово-рить.