Читаем Досье Сарагоса полностью

Закончил же он предложением скорее договориться со Сталиным: «Это был бы такой удар, от которого бы Запад, со своим сатанинским лицемерием, никогда бы не оправился…»

Все это может показаться весьма удивительным, но только если не вспоминать о том, что слово «национал-большевизм» не всегда было ругательным в среде сторонников всего нового и прогрессивного. Ведь 15 июля 1934 года заявил же известный коммунист Карл Радек в «Известиях», что не существует причин, по которым немецкий фашизм и Советская Россия не могли бы идти нога в ногу. Ведь фашистская Италия и Советская Россия уже являлись к тому времени хо-рошими друзьями…

Подобные настроения в Германии олицетворял, в частности, знаменитый пол-ковник Вальтер Николаи, бывший начальником разведки кронпринца (наслед-ника престола) в годы Первой мировой войны, шефом военной разведки — вплоть до 1925 года. В 1917 г. он организовал отправку из Швейцарии — через Скандинавию — в Россию знаменитого поезда с 224 революционерами, из кото-рых добрых два десятка были его собственными (!) агентами. Николаи прини-мал самое деятельное участие и в интригах, предшествовавших приходу Гитле-ра к власти, но затем, в борьбе за место начальника военной разведки, проиг-рал адмиралу Канарису. (4) (Который при этом утверждал, что «Николаи в сво-ей завороженности отдельными большевиками дошел до степени «настоящего друга Москвы»».) «Это именно Николаи, — пишет де Вильмаре, — с конца 1919 г. продвигал концепцию тайных германо-советских соглашений, чьим повторени-ем стал договор 1939 г.»

Интересна также фигура генерала Рудольфа Бамлера, руководившего в 1938–1939 гг. управлением III F Абвера. На этом посту он показал себя настолько фанатичным нацистом и сторонником сближения с СССР (после 1937 г.), что Канарис отправил его сначала в Данциг, а затем в Норвегию. Попав в плен на Восточном фронте, он делил дачу с фон Паулюсом и впоследствии состоял в той же в группе Абакумова (в Карлсхорсте), руководя школой тайных полицейских агентов, работавших на К5 — предшественника восточногерманского МГБ.

Де Вильмаре удивляется, что с тех пор как Шелленберг в своих, откровенно цензурованных, мемуарах бросил фразу о том, что, по его мнению, начиная с 1943 года Мюллер находился в связи с советскими секретными службами, никто не пытался прояснить этот вопрос. Вокруг фигуры шефа гестапо словно суще-ствует некая «фигура умолчания». Например, глава западногерманской развед-ки Гелен в своих мемуарах не раз говорит о том же Шелленберге, но никогда — о Мюллере! «Чрезвычайно противоречивый историк Дэвид Ирвинг, которого наши «комиссары мысли» последние два десятка лет зовут «ревизионистом», — иронизирует де Вильмаре, — подготовил французскую версию мемуаров Райн-харда Гелена — и не обратил внимания на это умолчание».

Хотя при желании можно было бы внимательнее присмотреться к некоторым странным событиям в жизни шефа гестапо. Например, согласно данным, полу-ченным де Вильмаре в немецких архивах, после 1937 года Мюллер располагал 2450 сотрудниками, внедренными в дипломатический корпус. При этом и в са-мом Министерстве иностранных дел существовали советские агенты, и во мно-гих немецких посольствах — не только в Токио или Вашингтоне, но и в Париже, Брюсселе, в Швейцарии. И — никаких проблем, «за исключением четырех или пяти дел, начатых после 1941 года. Слепота или пассивность людей Мюллера поражает».

Мюллер так никогда и не потревожил ни Жака Дюкло, ни других товарищей из аппарата французской компартии, связанных с Москвой. И это вовсе не гестапо, а служба прослушивания военной разведки (Абвера) и подразделения полевой жандармерии, подчинявшейся вермахту, осенью и зимой 1941/42 года начали потихоньку вскрывать советскую разведывательную сеть «Красная капелла», которой, по утверждению де Вильмаре, знаменитый Леопольд Треппер руково-дил вместе с Мюллером. Дескать, именно поэтому «дирижер» так легко вы-скользнул из гестаповского заключения 13 сентября 1943 г. — и ни один из под-чиненных Мюллера не понес наказания! Хотя обычно в случаях побегов Мюллер легко отправлял провинившихся тюремщиков на смерть. (Похоже, что у Треппе-ра были основания опасаться разоблачений: не зря же он 22 октября 1974 года в последнюю минуту отказался встретиться с историком в телестудии — лицом к лицу.)

Сам де Вильмаре попытался проследить послевоенную судьбу Мюллера до са-мого конца. Большое значение придает автор роли генерала Виктора Абакумова — руководителя контрразведки СМЕРШ, а затем и министра государственной безопасности (при этом называя Жданова «покровителем, если не другом, Аба-кумова, разделяющим его антисемитизм»).