Американский еврей Джон Вейц, последний биограф Шахта, охотно верит в эти пародии на правосудие, когда отмечает, что великий финансист Рейха, мол, три раза представал перед судом, вначале перед союзниками, затем дважды перед немецкими судами, ответственными за денацификацию, был арестован, затем оправдан. Конечно, он никогда не вступал в нацистскую партию; конечно, по-сле покушения на Гитлера, его отправили в концлагерь, но там, в конце 1944 — начале 1945 годов находились также десятки других нацистов, с единственным намерением восстановить таким путем свою непорочность.

А что же, впрочем, происходило в тени, пока союзнические суды заполняли своими фальшивыми дебатами страницы международной прессы?

В 1947 году директива № 1067 американского Объединенного комитета началь-ников штабов (JCS 1067), которая предусматривала с конца 1944 года ликвида-цию немецкой промышленности, так, чтобы Германия никогда больше не могла вести войну, была выброшена на свалку. Экстремизм плана Моргентау — сде-лать из Германии исключительно аграрную страну — был забыт, ради того, что-бы удовлетворить мечты дельцов с Уолл-стрит и Сити. За генералом Уильямом Генри Дрейпером, ответственным за декартелизацию, в феврале 1947 года по-явился его зять Филип Хоукинс, который объявил об отказе от планов ликвида-ции «И.Г. Фарбен» или других трестов, вроде фирмы «Крупп», так как все они должны будут работать на восстановление Германии.

Ровно через шестьдесят дней после падения Берлина концерн «И.Г. Фарбен» возобновил работу некоторых из своих сорока семи фирм, там, где это позволя-ли ситуация и запасы сырья. Надо было обеспечивать повседневную жизнь.

Это все было бы понятно, если бы, по крайней мере, вчерашние директора не возвратились на руководящие посты или «на вторые роли», в качестве замести-телей менее известных руководящих лиц, как это случилось у «BASF», у «Bayer-Agfa», у «Höchst», фирм-наследниц, отделенных от «И.Г. Фарбен», но в дей-ствительности размещенных, как и «Даймлер-Бенц» и «Тиссен» под единой «крышей» «Deutsche Bank». Незыблемый «Дойче Банк», где снова появился его большой патрон с 1937 года: Герман Йозеф Абс, близкий друг Германа Шмитца!

В тени Люсиуса Клея, главы администрации американской оккупационной зоны, вырисовывался Пол Генри Нитце из банка «Dillon, Reed and Company», пока Уи-льям Дрейпер, бывший заместитель министра армии, возобновлял отношения с руководителями самых больших фирм Германии в трех оккупационных зонах, чтобы подготовить почву для их воссоединения, которому после 1949 года при-дало официальный характер создание ФРГ.

Один из моих американских друзей, капитан Уильям Валлацца, в 1947 году отвечавший за сектор, который окаймлял французскую зону Вюртемберга, одна-жды заметил мне: Герман Абс — финансовый советник английского верховного комиссара… Роберт Пфердменгес из группировки банкиров гитлеровских вре-мен и круга друзей Гитлера, помогает Дрейперу, Клею и другим… Генрих Дин-кельбах, бывший партнер Шмитца, руководит сталелитейными заводами в ан-глийской зоне, в американской зоне ему помогает Вернер Карп, друг барона фон Шрёдера, у которого Гитлер в 1932 году разрабатывал план своего прихода к власти… Что касается Шахта, то ты же лучше меня знаешь, чем он занимается в своей почетной тюрьме!

Я действительно это знал, потому что внедрил своих агентов в число тех, кому американские власти поручили его охрану. В своей роскошной камере Шахт со-ставлял для американцев план восстановления экономики Германии и создания новой валюты, о введении которой со следующего понедельника действительно сообщили однажды в субботу 1948 года. Так были сорваны любые возможности для спекуляции и советско-восточногерманские попытки дестабилизации эко-номики западных зон путем вливания туда миллионов фальшивых марок.

20.3. Удивительное объединение за Конрадом Аденауэром

Между тем, Шахт занимался в то же самое время и другими делами. Он поддер-живал контакт со своими друзьями из времен до падения Рейха, все из которых принимали участие в собрании в страсбургской гостинице «Мезон-Руж» и в эва-куации за границу трех четвертей состояния Рейха.

Это объясняет появление в окружении Шахта, окончательно освобожденного осенью 1948 года и уехавшего в Мадрид, таких фигур, как Отто Скорцени, ко-торый с группой постоянных приятелей из числа бывших нацистов посещал в Испании те же виллы и рестораны, в том числе и ячейку Сарагосы. Организация Бормана, законсервированная им самим, просыпалась от спячки. Теперь было нужно, чтобы ее сети и те, которые родились параллельно с ней, начали дви-гать пешки вокруг Конрада Аденауэра, которого с 1948 года намечали на долж-ность будущего канцлера первого правительства зарождающейся ФРГ.