Читаем Досье Дрездена полностью

— Сядь, парень, — негромко фыркнул Широ и подошел к Майклу. — Ступай позвони жене. Я займусь остальным. — Они вышли вдвоем, и голоса их стихли в коридоре.

С полминуты Саня угрюмо смотрел на дверь, потом опустился на раскладушку.

— Я так понял, вы используете силы магии, да?

Я скрестил руки и прислонился к стене.

— А что, так заметно?

Он блеснул белыми зубами.

— Вы давно в викканцах?

— Где-где?

— В язычниках. В колдунах.

— Я не колдун, — возразил я, косясь на дверь. — Я чародей.

Саня нахмурился:

— А что, есть разница?

— Чародей начинается с буквы «Ч».

Он нахмурился еще сильнее.

— Никто не хочет меня понять, — буркнул я. — Викка — это религия. Ну, менее определенная, чем большинство других, но все-таки религия.

— И что?

— А я по части религии не слишком. То есть я занимаюсь, конечно, магией, но это скорее похоже на… на работу механика, что ли. Или инженера. Ну, существуют силы, действующие тем или иным определенным образом. Если ты знаешь, что делаешь, их можно заставить работать на тебя, и для этого вовсе не требуется ни бога, ни богини, ни вообще кого-либо еще.

На лице Сани отразилось удивление.

— Значит, вы неверующий?

— Я не хочу грузить любую мало-мальски достойную систему вероисповедания, принимая в ней участие.

Несколько секунд высокий русский молча смотрел на меня, потом медленно кивнул.

— Вот и я так же.

Я невольно вскинул брови.

— Это вы так шутите, да?

Он покачал головой:

— Никаких шуток. Я с детства воспитан атеистом.

— Да вы меня разыгрываете! Вы ведь рыцарь Креста.

— Да, — произнес он по-русски.

— Но если не вера, что тогда заставляет вас рисковать жизнью ради других?

— То, что это необходимо делать, — ответил он, не колеблясь. — Благополучие людей стоит того, чтобы кто-то становился на пути зла. Кто-то должен принести обет мужества, посвятив свою жизнь тому, чтобы защищать общество.

— Минуточку, — не выдержал я. — Вы хотите сказать, что стали рыцарем Креста, потому что вы коммунист?

Саня брезгливо поморщился.

— Не коммунист. Троцкист. Это далеко не одно и то же.

Я удержался-таки от смеха, хотя это и далось мне нелегко.

— Откуда у вас сабля?

Он положил здоровую руку на рукоять сабли, лежавшей рядом с ним на раскладушке.

— «Эспераккиус». Ее мне дал Майкл.

— Когда это Майкл успел побывать в России?

— Не этот Майкл, — пояснил Саня и ткнул пальцем вверх: — Тот Майкл. Михаил.

Теперь уже я остолбенело смотрел на него, беззвучно, как рыба, разевая рот.

— Значит, — вымолвил я наконец, — архангел вручил вам священный меч, дал наказ биться с силами зла, — и все же вы каким-то образом остаетесь атеистом. Ведь так вас надо понимать?

Саня снова насупился.

— Вас-то самого это не шокирует?

Взгляд его помрачнел еще пуще, но он сделал глубокий вдох и кивнул.

— Возможно, меня можно отнести к агностикам.

— К агностикам?

— Ну, к тем, кто не относит себя к конкретной вере в божественную силу, — пояснил он.

— Я знаю, что означает это слово, — кивнул я. — Я только как-то плохо понимаю, с какого бока это понятие применимо к вам. Кто-кто, а вы-то лично повстречали не одну божественную силу. Черт, да одна из них не более чем полчаса назад сломала вам руку!

— Мало ли чего может сломать руку? Разве вы сами не сказали, что вам не нужно бога или богини, чтобы верить в сверхъестественное?

— Ну я. Но я и не агностик. Так, беспартийный. Теологическая Швейцария — вот моя позиция.

— Семантика, — буркнул Саня. — Я не понимаю вашей позиции.

Я тоже сделал глубокий вдох, унимая рвущееся из меня не совсем пристойное хихиканье.

— Саня, вся моя позиция заключается в том, что я плохо понимаю, кем надо быть, чтобы с учетом того, что вы видели, продолжать утверждать, будто вы до сих пор не уверены в существовании Бога.

— А вот и не обязательно, — заявил он, задрав подбородок. — Может, я просто сошел с ума, и все это — галлюцинации.

Вот тут уже я заржал. Я был бы рад удержаться, но не получалось. Я слишком устал и слишком много пережил за этот день, чтобы сдерживаться. Я ржал, как жеребец, а Саня сидел на своей раскладушке, мрачно смотрел на меня и баюкал свою раненую руку.

Наконец в дверях возник Широ с подносом сандвичей и разных изысканных плодов. Он сощурился из-под очков на Саню, потом на меня и сказал что-то Сане — наверное, по-русски. Молодой рыцарь насупился еще сильнее, но кивнул, поднялся и, захватив с подноса пару сандвичей, вышел.

Широ подождал, пока дверь за ним закроется, а потом поставил поднос на журнальный столик. При виде сандвичей мой желудок почти обезумел. У меня такое бывает — от усталости в сочетании со страхом. Широ приглашающе махнул рукой в сторону подноса и подвинул к столику пару складных стульев. Я сел и ухватил первый подвернувшийся под руку сандвич. Сыр и индейка. Райское наслаждение.

Старый рыцарь тоже выбрал себе сандвич и принялся за еду, похоже, с не меньшим аппетитом. Некоторое время мы жевали молча.

— Саня делился с вами своей верой, — сказал он наконец.

Уголки губ снова невольно поползли вверх.

— Угу.

Широ довольно фыркнул:

— Саня хороший человек.

— Я только не могу взять в толк, почему его завербовали в рыцари Креста.