Последовала оранжево-красная вспышка, знаки исчезли, и маленькая, с двадцать пять центов, серебряная монетка покатилась по асфальту от головы и замерла, стукнувшись о мой башмак. Еще секунда — и тело с негромким, похожим на вздох шипением начало растекаться по асфальту черно-зеленой слизью. Очень скоро от него не осталось ничего, кроме висевшей в воздухе вони и лужицы противной, липкой жижи.

— Ну ладно, — буркнул я, глядя вниз и стараясь дрожать не слишком сильно. — С меня на сегодня страстей хватит. Еду домой и ложусь спать. — Я наклонился подобрать монетку, пока ее на залило слизью.

— Нет. — Старик хлопнул меня по руке своей тростью. Получилось больно. Я отдернул руку и затряс в воздухе пальцами.

— Блин-тарарам, Майкл, кто этот парень?

Майкл достал из кармана лоскут белой ткани и развернул его.

— Широ Йошимо. Он был моим наставником, когда я сделался рыцарем Креста.

Старик что-то проворчал.

Я кивнул в сторону раненого:

— А с ним что?

Старик принялся осматривать руку русского, а тот тем временем разглядывал меня — с головы до пят, без малейших признаков одобрения или сочувствия.

— Саня, — хмуро представился он.

— Почти новичок в нашем ордене, — добавил Майкл. Он встряхнул лоскут, на котором обнаружились вышитые серебром две пары крестов, опустившись на колени, осторожно подобрал им монету и, покрутив ее перед глазами, завернул в ткань.

Все же я успел разглядеть ее. На одной стороне красовался чей-то древний портрет — мужской профиль. Рисунка на другой стороне я не разобрал из-за темного потека в форме руны — той самой, что горела на лбу демона.

— Что это? — поинтересовался я.

— Широ тебя защищал, — произнес Майкл вместо ответа и покосился на стоявшего рядом с Саней Широ. — Как он?

— Рука сломана, — сообщил старик. — Нам лучше уходить.

— Вам стоило бы пойти с нами, Гарри, — сказал Майкл. — Отец Фортхилл найдет для вас какую-нибудь раскладушку.

— Эй, — возмутился я. — Вы ведь мне не ответили. Что это было?

Майкл хмуро покосился на меня:

— Долго рассказывать, а время дорого.

Я скрестил руки на груди.

— Время подождет. С места не двинусь, пока не буду знать, что, черт возьми, происходит.

Маленький старый рыцарь фыркнул.

— Ад, — сказал он. — Вот что творится. — Он протянул мне руку ладонью вверх. — Будьте добры, верните, пожалуйста.

Секунду-другую я тупо смотрел на него, пока не вспомнил про очки. Я протянул их, и старик надел очки, снова сделавшись похожим на сову.

— Погодите-ка, — окликнул я Майкла. — Эта тварь — один из Падших?

Майкл кивнул, и у меня по спине пробежал холодок.

— Но этого не может быть, — пробормотал я. — Падшие не могут делать… такого, — я махнул рукой в сторону растекшейся слизи, — им это не позволено.

— Некоторые могут, — негромко произнес Майкл. — Пожалуйста, поверьте. Вам грозит большая опасность. Мне известно, что вы сейчас ищете и по чьей просьбе, — и им тоже.

Широ доковылял до угла и огляделся по сторонам.

— Майкл, пора уходить.

— Если он не идет, значит, не идет, — буркнул Саня. Он испепелил меня взглядом и, повернувшись, зашагал за Широ.

— Майкл… — начал было я.

— Послушайте, — отрезал Майкл, держа в руке завернутую в тряпицу монету, — там, откуда пришел этот, Гарри, их гораздо больше. Двадцать девять еще осталось. И нам кажется, они охотятся за вами.

Глава седьмая

Следом за белым Майкловым пикапом я подогнал своего Голубого Жучка к собору Святой Марии Всех Ангелов. Это большая, очень большая церковь, этакая местная достопримечательность. Если вы поклонник готической архитектуры, вы найдете ее здесь в достатке. Мы припарковались позади собора и подошли к черному ходу — простой дубовой двери, обрамленной заботливо ухоженными вьющимися розами.

Майкл постучал, внутри залязгали засовы (много засовов!), и дверь отворилась.

Дверь нам отворял сам отец Энтони Фортхилл. Лет ему было под шестьдесят, он начинал лысеть, но, в общем, возраст ему шел. Он был одет в черные тренировочные штаны и черную рубашку с накрахмаленной белой «колораткой». Ростом он был, конечно, повыше, чем Широ, но все равно ниже всех остальных; его взгляд из-под очков показался мне беспокойным.

— Удачно? — спросил он у Майкла.

— Отчасти, — ответил Майкл и протянул тряпичный сверток. — Спрячьте это в ларец, будьте добры. И нам нужно наложить шину.

Фортхилл зажмурился, потом взял сверток с почтением, с каким обращаются обычно со взрывчаткой или смертельно опасными вирусами.

— Сейчас. Добрый вечер, мистер Дрезден. Заходите, заходите.

— Отец, — отозвался я. — Рад видеть вас… хотя время вроде как ближе к утру.

Фортхилл честно попытался улыбнуться мне, потом повернулся и скрылся в глубине коридора. Майкл провел нас вверх по лестнице, в кладовую, где половина ящиков была сдвинута к стенам, закрывая окна, чтобы освободить место для нескольких раскладушек. Пара разномастных керосиновых ламп заливала помещение неярким золотистым светом.

— Пойду принесу еды и питья, — объявил вполголоса Майкл, не отходя от двери. — И мне нужно позвонить Черити. Саня, ты бы лучше посидел спокойно, пока мы не займемся твоей рукой.

— Я в норме, — заявил Саня. — Могу помочь с едой.