Читаем Досье Дрездена полностью

Под людьми он подразумевал Серый Совет. Ваддерунг был его частью. Это была группа лиц, в основном чародеев из Белого Совета, которые объединились, потому как казалось, что Белый Совет близок к краху, а они хотели сохранить его. Но из-за крыс повсюду в наших стенах, единственным способом сделать это тайно была работа в изолированных ячейках. Я не был уверен, кто ещё, собственно, в клубе, за исключением моего деда и Ваддерунга. Он пришёл вместе с остальным, в основном анонимным, большинством Серого Совета, когда я явился забирать свою дочь у Красной Коллегии, и смотрелся среди них на своём месте.

Разумеется, я был уверен, что он не был чародеем. Я был чертовски уверен, что он был много большим, чем это.

Так что я выложил ему всё, стараясь говорить как можно тише. Я рассказал ему об атаке, нацеленной на остров сквозь время. Его лицо ожесточилось, когда я закончил.

— Идиоты, — выдохнул он. — Даже если бы они смогли преодолеть губительное пламя…

— Стоп, — сказал я. — Губительное пламя?

— Самоуничтожение. Предосторожность на случай нарушения безопасности, — пояснил Ваддерунг. — Пожар, показанный тебе островом.

— Точно. Это убьёт всё удерживаемое там, но не позволит им бежать, верно?

— Это единственный способ, — сказал Ваддерунг. — Если только кто-либо сумеет освободить существ в Колодце…

— Похоже, это было бы погано, — сказал я.

— Ошибаешься, — возразил Ваддерунг. — Это было бы концом.

— Ого, — сказал я. — Полезно знать. Остров не упомянул эту часть.

— Остров не может принять это как возможность, — рассеянно ответил Ваддерунг.

— Ему, вероятно, следует покрепче затянуть свои макси-панталоны, раз уж так, — заметил я. — Как я понял, уже может быть слишком поздно, что либо исправлять. То есть, насколько я знаю, некто мог создать это заклинание сотни лет назад. Или через сотни лет в будущем.

Ваддерунг отмахнулся:

— Ерунда. Существуют законы, которые регулируют ход времени по отношению к пространству, как и для всего остального.

— И что они гласят?

— Они гласят, что величина эха от временного события пропорционально больше промежутка времени, который это событие занимает, — пояснил он. — Если атака была предпринята сто лет назад, то, следовательно, ее отголоски должны были проявиться гораздо раньше всего этого события — столетия назад. Но отголоски появились только в последние несколько дней. Можно предположить, что между началом атаки и фактическим временем, когда наступит катастрофа, промежуток лишь где-то в несколько часов.

— То есть завтра, — догадался я. — Итак, это происходит когда-то сегодня или когда-то завтра.

— Скорее всего, не завтра, — уточнил Ваддерунг. — Изменение прошлого более, чем затруднительно, мягко говоря.

— Вещь вроде парадокса? — спросил я. — Как если бы я вернулся назад и убил своего деда, то, как бы я тогда вообще появился на свет, чтобы провернуть этот фокус?

— Угрозу парадокса переоценивают. Существует… особенность схожая с действием инерции. После того, как событие произошло, существует довольно устойчивая тенденция к тому, что это событие состоится. Чем больше, значительнее, или интенсивнее событие, тем сильнее оно стремится остаться в первоначальном виде, невзирая на какие-либо помехи.

Я нахмурился:

— Существует… закон сохранения истории?

Ваддерунг усмехнулся: — Я никогда не слышал его именно в такой формулировке, но подмечено довольно точно. Так или иначе, преодоление подобной инерции потребует огромной энергии, воли и доли простой удачи. Если кто-либо желает изменить ход истории, то гораздо легче попытаться сформировать будущее.

Я хмыкнул:

— То есть, если я вернусь назад во времени и убью своего деда, то, что же в итоге произойдёт?

— Подозреваю, он распылит тебя в ничто, — глядя на меня в упор, сказал Ваддерунг.

О, Боже. Ваддерунг знал об Эбинизере. Это означало, что либо он был выше меня в кругу доверия старика, либо имел доступ к поразительно пугающему бассейну информации.

— Вы поняли, о чем я. Что с парадоксом? Вселенная сделает пуфф?

— Если это работает таким образом, то я никогда его не видел, что подтверждает тот факт, что… — Он развел руками. — Мы все еще здесь. Предположу, что произойдут различные формы апокалипсиса.

Я нахмурился:

— Какие, например?

— Вселенные-близнецы, — сказал Ваддерунг. — Новые параллельные реальности, идентичные за исключением этого события. Одна, в которой тебя никогда не существовало, и другая, в которой ты не смог убить своего деда.

Я поджал губы:

— Это… для меня в любом случае закончится плачевно.

— Отличная причина, чтобы не вмешиваться в естественный ход времени, не считаешь? Вмешательство во время это нерациональный, возмутительный, катастрофически опасный и дорогостоящий бизнес. Советую тебе избегать этого любой ценой.

— Вы и Белый Совет, — согласился я. — Итак, это произойдёт когда-нибудь сегодня или сегодня вечером.

Ваддерунг кивнул:

— И поблизости.

— Почему?