Читаем Досье Дрездена полностью

— Звериная натура. Тебе всегда удавалось держать себя с ней должным образом, соблюдая дистанцию, даже когда она сохла по тебе словно пустыня Сахара. Я восхищаюсь тобой за это. И мне больно смотреть, как все это разваливается на части.

Я потёр глаза. Мой брат был прав. Я заставлял себя отводить взгляд от Молли всё утро. Это никогда не было проблемой раньше. Это было частью Зимы, слишком голодной и жаждущей. Потребность тепла в темноте. Это настигло Ллойда Слэйта, как это происходило и с другими Зимними Рыцарями на протяжении многих лет.

Это свело его с ума.

Я должен научиться распознавать это влияние прежде, чем кто-либо пострадает.

— Да, хорошо, — сказал я, — Когда я закончу попадать из огня да в полымя, я… я что-нибудь придумаю. До тех пор не стесняйся меня отшлёпать, если заметишь, что я в этом нуждаюсь.

Томас кивнул с серьёзным видом, но его глаза заискрились.

— Я твой брат, я практически никогда не стесняюсь делать это.

— Мда, — сказал я, — я бы хотел посмотреть, как ты…

Я запнулся и взглянул на Мака, который, хмурясь, смотрел на дверь паба. Я проследил за его взглядом. Гранёное стекло на верхней половине двери частично замёрзло, но оставалось достаточно прозрачным, чтобы я мог разглядеть кого-либо, стоящего за дверью. Или, как минимум, оно было бы, если бы снаружи всё не заволокло плотным серым туманом.

Томас заметил, куда я уставился, и тоже пригляделся:

— Вот те на, — сказал он. — Разве туман обычно не рассеивается, стоит лишь поутру выглянуть солнцу?

— Этим утром не было тумана, — ответил я.

— Значит…, — протянул Томас, — это неправильно.

— Да, — сказал я, — это неправильно.

Существовало не так уж и много причин для того, чтобы окутывать район туманом. Очевидно, некто желал скрыть свое приближение. Мы оба встали и повернулись лицом к двери.

Позади нас, Maк нырнул под барную стойку и появился уже с дробовиком с пистолетной рукоятью из чёрного композитного материала. У него был складной приклад и ствол, слишком короткий, чтобы принять его за охотничье ружьё.

— Это безумие, — сказал Томас. — Никто не нападёт на Мака. Это нейтральная территория.

— Что насчёт этих фоморов, о которых я столько слышал?

— Даже они, — ответил Томас. — Каждый раз, когда они подбирались близко к этому месту, ОСБ обрушивалось на них, как лавина. Это практически единственное, с чем они согласились.

Секунду я моргал, а затем сказал:

— Ах, Общество Светлого Будущего.

— Это не фэйре, верно? — спросил Томас.

— Они называют Неписаное Соглашение — Соглашением Неблагих, — сказал я. — Зимние это Неблагие. Любой Зимний, нарушивший договор Мэб, будет счастлив умереть прежде, чем она до него доберётся.

— Летние?

— До полудня ещё далеко.

Стало неестественно тихо. Звуки города исчезли. Я слышал работу старого скрипучего вентилятора и то, как мы трое тяжело дышим, но больше ничего.

— Определённо, магия, — отметил я. — Кто-то не хочет, чтобы происходящее здесь было увидено или услышано.

Вдруг раздался резкий звук, и камень влетел через одну из стеклянных секций входной двери. Осколки стекла со звоном посыпались на пол, а прилетевший камень отскочил от моей ноги, прежде чем упасть. Это был кусок обсидиана размером с яйцо. Томас поднял пистолет, а Мак вскинул на плечо дробовик.

Туман заструился сквозь разбитое стекло. Камень на полу внезапно задрожал и начал гудеть. Мы с Томасом осторожно отошли от него, но жужжание нарастало и искажалось, пока не превратилось в жуткий дребезжащий голос, как со старой затёртой пластинки.

— Приш-ш-ш-шлите чародея, — прошипел голос, медленно растягивая каждое слово. — Приш-ш-ш-шлите его к нам, вс-с-с-се ос-с-с-с-стальные могут ос-с-с-с-статься.

— Я знаю хорошее место для вас, чтобы вытрясти из вас песок, вы, безвольные уб… — предупредительно начал Томас.

Я поднял руку.

— Нет, — тихо сказал ему я. — Подожди.

— Зачем?

— Это нейтральная территория, — произнёс я, повысив голос, чтобы меня расслышали за дверью. — Если вам нужно поговорить — заходите. На вас не нападут.

— Приш-ш-ш-шлите его нам.

Это даже не пугало.

— На сегодня у меня всё расписано, — отозвался я. — Может быть, вам подойдёт следующий вторник?

— Лишь трижды мы попрос-с-сим и всё, — прошипел голос. — Приш-ш-шлите его нам. Сейчас!

Я медленно и спокойно вздохнул, чтобы сдержать страх и подумать. Я был совершенно уверен — что бы ни находилось за дверью, заинтересовано оно было не в разговорах. Также я был полностью уверен, что мне совершенно не хочется ковылять на эту узкую, затуманенную лестницу, чтобы начать бой. Но в комнате был не только я. И я оглянулся на Мака.

— Я не хочу оказаться источником неприятностей для тебя, находясь здесь, — сказал я. — Если ты этого хочешь, я выйду.

В ответ Мак зарычал и передёрнул затвор дробовика, досылая патрон. Затем он сунул руку под прилавок, достал автоматический крупнокалиберный пистолет и положил его в пределах досягаемости.

Томас показал зубы в хищной усмешке:

— С меня большие чаевые с этого момента.