Читаем Дорога за горизонт полностью

Капитан второго ранга Бирилёв принял новенький корабль для испытаний с Балтийского завода. Название «Лейтенант Ильин» получил в память героя Чесменского боя 1770-го года. Первый в Российском флоте представитель класса минных крейсеров, обводами напоминал французский «Кордор» – но при половинном, в сравнении с французом, водоизмещении нёс броневую палубу вдвое большей толщины. Характерная деталь, сильно откинутые назад трубы, пощволяли узнать силуэт «Ильина» с любой дистанции.

Очертаниями корпус минного крейсера напоминал о парусниках прежних времён: изящный прогиб – «седловатость», как говорят моряки; ют и бак, соединённые сплошным фальшбортом, мачты, несущие парусное вооружение. Главным украшением служил огромный таран, в котором прятались аппараты для стрельбы минами Уайтхеда. Всего таких аппаратов было семь; кроме них, крейсер нёс семь сорокасеми– и двенадцать тридцатисемимиллиметровых револьверных пушек.

Бирилёв намучился с модной новинкой – всю навигацию прошлого, 1886-го года он пытался выжать из кораблика его паспортные двадцать два узла. Но даже после замены винтов на новые, трёхлопастные, «Лейтенант Ильин» смог показать только девятнадцать с половиной. В итоге минный крейсер приняли в казну, но с унизительной оговоркой – «не удовлетворяет в полной мере ни одному из возможных назначений». Бирилёв был с этим категорически не согласен – он успел полюбить свой корабль и полагал, что «Лейтенант Ильин» сочетает качества отличного разведывательного судна и «преследователя миноносок». А если придётся – может принять участие и в эскадренном бою.

Как раз за качества разведчика и преследователя кораблик выбрали для сегодняшнего, особо ответственного задания. Бирилёв, принявший под команду наскоро собранных отряд из нескольких миноносок и канонерок, получил с самого верха приказ: «помогать барону Корфу, начальнику загадочного «Департамента Особых Проектов», сколь это представится возможным».

Нельзя сказать, что капитан второго ранга обрадовался. Конечно, приятно, когда начальство верит в тебя и твой корабль, но ловить в прескверную погоду крошечную шхуну в финских шхерах… в общем, задание более всего напоминало сакраментальное «поди туда – не знаю куда». И оправданий в случае провала никто, разумеется, слушать не станет.

* * *

Пройдя Толбухин маяк[57], «Лейтенант Ильин» развил ход в 10 узлов. Опасаясь тумана, Бирилёв не решился поднимать обороты; крейсер бежал по фарватеру, то и дело завывая туманным горном. Сердце было не на месте; он ждал, что вот-вот хрустнет под скулой скорлупка рыбацкого барказа или таран с размаху ударит под корму финского пароходика, которые во множестве бегают по этой оживлённой морской дороге. Риск чрезвычайный – так что командир остался на мостике, присоветовав пассажирам укрыться в кают-компании. Корф с Каретниковым совету вняли; наверху, несмотря на июль месяц, до костей пробирал студёный балтийский ветер, от сырости одежда сразу становилась волглой, тяжёлой, неудобной.

В кают-компании пусто; неизвестно как втиснутый в эту тесноту маленький кабинетный рояль прикрыт полотняным чехлом. Стулья, в ожидании качки, задвинуты под общий стол. Вестовой принёс жестяной чайник с крепким чаем и склянку с ромом: осведомившись, «не желают ли господа ещё чего», потоптался возле буфета, перебрал без надобности салфетки и удалился.

Глухо шумят винты; из-за переборок доносился стук машины. Стаканы в буфете дребезжат в такт ударам корпуса о волны; дребезжание сливается с шумом воды за тонким бортом.

– А может мы зря переживаем, Евгений Петрович? Сорвались невесть куда, флот переполошили… – заметил Каретников, щедро сдабривая чай ромом. – Ну, получат англичане ноутбук, и что с того? Эту технику сразу не освоишь, а учить их, слава богу, некому. Да и Ванька с Николкой на все компьютеры собирались поставить пароли. Не знаю, успели или нет…

– Может и успели. – проворчал барон. – Только зря вы, доктор, обольщаетесь насчёт «некому научить». По моим сведениям – очень даже есть кому.

– Это вы о Веронике? – спросил Каретников. – Ну так она в Париже. Да и вообще, дамочка самостоятельная, на такую где сядешь, там и слезешь. Хотя, конечно, джентльмены умеют делать предложения от которых нельзя отказаться…

– О Веронике не беспокойтесь, за ней присмотрят. – покачал головой Корф. – Яша не зря в Париж собрался. Я думаю, насчёт этой девицы мы скоро услышим что-нибудь обнадёживающее. Нет, Андрей Макарыч, у меня сведения потревожнее. Получается, что наш общий друг Геннадий тогда, в марте, из Санкт-Петербурга не выезжал!

– Это как? – удивился Каретников. – Я хорошо помню, Яша докладывал, что всю столицу обшарил – нету его! Да и ротмистр Вершинин…

– Совершенно верно. – подтвердил Корф. – Но – вот, смотрите сами, что пишет тот же Вершинин… – барон порылся во внутреннем кармане и извлёк на свет сложенный вчетверо листок.

– «Двухмесячные поиски в княжестве Финляндском, как и позже, в Швеции, ничего не дали – Геннадий Войтюк там не появлялся, это установлено наверняка».