Читаем Дорога за горизонт полностью

Часа в три пополудни принялись за дело: брали засечки по створовым знакам и рыбацким лачугам. Штурман «Дождя», молоденький, похожий на девицу мичман Посьет пересчитывал показания, сверяясь с таблицами, удивляясь точности измерений.

Поупражнявшись на береговых объектах, приступили ко второму этапу. Дали сигнал на миноноску; Никонов называл ориентиры, миноноска шла от одного буя к другому, а Посьет старательно фиксировал команды, отмечая её курс. Георгий работал с дальномером, Николка репетовал команды по рации. На миноноске с рацией работал Иван; кораблик выполнял повороты и менял курс за несколько секунд до того, как сигнальщик успевал отмахать команду флажками. Никонов довольно улыбался, а Посьет недоумённо хмурился, черкая в блокноте.

Описав три широкие циркуляции, миноноска подошла к «Дождю». Это было забавное судёнышко – узкое, длинное, похожее на гоночную гребную восьмёрку. Построенная десять лет назад на Балтийском заводе, она поначалу носила имя «Коноплянка» и была вооружена шестовыми и буксируемыми минами. Но прогресс не стоит на месте – два года назад «Коноплянку» переименовали, заменив имя безликим номером и перевооружили, воткнув на судёнышко два метательных минных аппарата. Иван немало подивился, разглядывая эти творения военно-технической мысли.

Сигарообразные, двух с половиной метров в длину, метательные мины, несмотря на название, походили скорее на артиллерийские снаряды, нежели на «мины Уайтхеда» – так здесь называли торпеды. Своего двигателя у метательной мины не имелось; ее выстреливали зарядом пороха из трубы пусковой установки, после чего снаряд шёл к цели по инерции.

Чтобы ударить такой миной по вражескому кораблю, требовалось подойти к нему на сто двадцать футов, или сорок метров; начинку мины составляли полтора пуда динамита или пироксилина. Осмотрев это грозное оружие, Иван поведал товарищам, как в начале двадцатого века, при осаде далёкой китайской крепости Порт-Артур из таких вот «миномётов» русские солдаты обстреливать минами японские окопы. Николка тут же припомнил недавний рассказ Корфа: первый миномёт уже доводят до ума на Тульском оружейном заводе.

На этом гидрографические изыскания первого дня закончились. С утра машинная команда «Дождя» возилась с разборкой холодильников, матерно понося халтурщиков Балтийского завода и свою нелёгкую долю. С «Вайткуле» на минный барказ передавали конические мины Герца и тщательно укутанные мешковиной новые шаровые «якорные мины с тележкой» системы капитана Никонова. Их предстояло опробовать на следующий день, причём никоновские изделия будут ставить и с миноноски, на корме которой наскоро приспособили рельсовый слип, вмещавший три минные тележки, и с барказа, оснащённого грузовой стрелой. Промеров и прочих гидрографических работ на сегодня не предвиделось, так что мальчики, устроившись, кто где, занялись зубрёжкой – через две недели предстояли испытания по морской практике. Принимать их должен старший офицер «Дождя», тот самый мичман, что торчит сейчас на мостике, возле прикрытой парусиновым чехлом револьверной пушки.

Николка вздохнул и открыл учебник:

«Вооруженiе военныхъ судовъ», капитанъ 1 ранга К. Посьетъ. Санкт-Петербургъ, въ типографiи Морскаго кадетскаго корпуса. 1859 год.

«Интересно, а кем приходится автор нашему штурману? – лениво подумал мальчик. – Судя по году выпуска – отцом, или, может, дядей? Но как же зубрить неохота…

И с тяжким вздохом открыл раздел «Такелажныя работы»:

«… Пробу смоленаго новаго такелажа, при прiемѣ съ заводовъ и отъ поставщиковъ, производить посредствомъ навѣшенной тяжести на нитяхъ 6-и футовой длины и рвать ихъ порознь, дѣлая для каждаго троса не менѣе 10-ти пробъ, и если таковой длины нити, или каболки № 20-го (*) выдержатъ вѣсъ въ сложности на каждую каболку въ тросовой работѣ въ 3 пуда 30 фунтовъ, въ кабельной въ 3 пуда 20 фунтовъ, а в ликъ-тросовой № 37-го въ 2 пуда 30 фунтовъ, то таковые тросы, кабельтовы и ликъ-тросы признавать к употребленiю благонадежными…»

Свихнуться можно… а что делать?

* * *

– Так отец твой сейчас в Египте? Древности ищет?