Читаем Дорога за горизонт полностью

Увы, истукан-тетрадигитус достался неприятелю – только мы начали спускать его на берег, как вороги решились и пошли на абордаж. Пришлось удирать, несолоно хлебавши; всё остальное мы сумели забрать с собой. И прозрачную чашу-линзу, превращающую красный лучик света в невероятные картины чужих миров, и планшет-тентуру (вот дурацкое слово!), и чёрные зёрнышки, до сих пор нам не пригодившиеся. Самым тяжёлым в этом научном багаже оказался ящик с металлическими пластинами – мы сумели вытащить его на берег буквально под носом у проходимца-Жиля. Мы бы вытащили и статую; но, когда запылал пароход, подожженный напоследок мстительным немцем, пришлось в спешном порядке уносить ноги, уповая на то, что огненная завеса хоть ненадолго задержит преследователей.

Не стану утомлять тебя рассказом о наших мытарствах в Боме; об этом, как и о многом другом, надеюсь поведать тебе лично, у камина, за стаканчиком пунша – как в старые добрые времена. Скажу лишь, что через две с небольшим недели некий чернокожий торговец рыбой лишился своей шаланды. Бедняга безвинно пострадал, ибо мы не имели ни единой серебряной монетки, чтобы возместить ему убытки. Весь состав экспедиции набился в это провонявшее смолой и гнилой треской корыто; помолясь, мы вышли в море. Удалившись версты на три от берега, начальник экспедиции привёл в действие некое устройство, именуемое маяком; по его словам, невидимые лучи, испускаемые этим приспособлением, должны были уловить ожидающие за горизонтом русские военные суда. Так и вышло; всего через сутки (рыбная вонь, качка, нехватка воды, теснота, морская болезнь) чёрный ящичек рации отозвался человеческой речью. И через каких-нибудь два часа на горизонте возник силуэт русской канонерской лодки. И вот – я сижу на бухте троса, чисто отмытый, побрившийся нормально в первый раз за много месяцев, к тому же, облачённый – невиданная роскошь! – в свежее исподнее, и сочиняю тебе послание.

Что ж, хотяглавные приключения и позади – у берегов Конго нас держит некое незавершённое дело. И его надо не довести до конца, иначе все мытарства, все принесённые жертвы – а находки экспедиции увы, обильно политы кровью! – окажутся напрасны.

XII

– Машинное? Ход держать тринадцать узлов. Да, именно. А как хотите – хоть заклепайте предохранительные клапана, хоть масло охлаждённое лейте на подшипники, но парадные тринадцать будьте любезны обеспечить! Нет. Нет. А как угодно. Не желаю слышать. Всё.

Остолецкий поймал ладонью затычку, раскачивающуюся на латунной цепочке, вогнал в амбушюр. Командир был недоволен – пока ветер дул с зюйд-веста, бельгийская яхта, отчаянно кренясь в крутом бейдевинде, выжимала не более одиннадцати узлов – к тому же, её сносило к африканскому берегу, на песчаные отмели, увенчанные гребнями острых рифов. Слабенькая машина «Леопольдины» не вытягивала, и «Кореец» медленно, но верно нагонял её на своих двенадцати узлах – с той минуты, когда отметка возникла на экране радара, расстояние между яхтой и канонеркой сократилось с двенадцати до трёх миль и продолжало таять. Но, видимо, морской бог Нептун сегодня благосклоннее к беглецам – ветер отошёл к весту, и яхта, поймав в паруса бакштаг, прибавила ход до четырнадцати с лишним узлов.

«А «Кореец» и в лучшие дни, с неповреждённым винтом, хорошо если выдавал тринадцать с половиной – прикинул Ивану. – То-то бесится Остолецкий – не хватало ещё, чтобы от его новенькой, с иголочки, канонерки в открытом море удрало прогулочное корыто под парусами! Сраму не оберешься!»

«Хотя – не так всё плохо – утешил себя юноша, косясь на расхаживающего по мостику капитана. – Эта «Леопольдина», конечно, отменно ходит под парусами; стоит ветру ещё немного отойти к бакштагу, и её будет уже не нагнать, как ни колдуй мех в машинном. Но – где-то на закатной стороне горизонта, в вечерней дымке притаился «Разбойник». Клипер идёт беглянке напересечку, и на яхте об этом не знают. Радиосвязь на кораблях – дело невиданное, а ведь на «Корейце» есть ещё и радиолокатор! Дистанция для техники двадцать первого века плёвая – каких-то тридцать пять миль. Вот, на зеленоватом ЖК-экранчике ясно видны две отметки. Возле каждой – группа из букв и цифр, а так же пунктирная линия со стрелкой – курс. Та, что мористее – это «Разбойник». Идёт на пересечку, под острым углом к курсу яхты и, если ветер не изменится, мачты клипера появятся над горизонтом часа через полтора. Интересно, скомандовал ли Николкин батя ставить паруса? Вполне мог: «Разбойник» неплохой парусный бегун, а его угольные ямы вот-вот покажут дно: как раз перед самым появлением экспедиции, капитан Овчинников собирался уводить клипер в Санта-Крус-де-Тенерифе[97], на бункеровку.