Читаем Дорога за горизонт полностью

Так вот. Оперируя отдельными лучиками и их комбинациями, мы выяснили, что звездная карта – это своего рода обложка, не несущая никакой ценной информации. А вот следующий её уровень содержал описание планеты в одной из звёздных систем. В итоге мы наловчились вызывать к жизни не только карту планеты, но и её пейзажи. Нашли даже нечто вроде планетологических справочникрв – цветные объёмные графики и таблицы, составленные из непонятных символов. Они-то и подсказали нам следующий ход – в извлечённом из холма ящичке имелись металлические листы, часть из которых, несомненно, относились к планете с голограммы.

Всего в памяти голографического компьютера – а как его ещё называть? – оказалось ровным счётом девять планет. Мы успели наскоро ознакомиться лишь с тремя, и тут наши исследования были прерваны самым бесцеремонным образом…

* * *

Из письма поручика Садыкова, адресованных его школьному товарищу, мещанину города Кунгура Картольеву Елистрату Бонифатьевичу.

«Снова день и снова пища, славный дружище мой Картошкин! Позади остались приключения на Черном континенте, а мы, и в числе оном и твой покорный слуга, до сих пор живы и даже, кажется, здоровы. Что «невредимы» – сказать не рискну, поскольку многие из нас обзавелись шрамами и потеряли не один стакан крови. И все же, злоключения позади; письмо это я пишу, удобно устроившись на бухте троса, на палубе канонерской лодки «Кореец», которая подобрала нас в водах Гвинейского залива.

На подходах к городу Боме – это, чтобы было тебе известно, главный морской порт и наикрупнейший город в Конго – на наш пароход напали. Ну не верилось мне, что злодей Жиль, один раз уже чуть не угробивший экспедицию, погиб: за борт он свалился целёхонек, до берега было всего ничего, футов двадцать, а крокодилов мы распугали мортирной пальбой. Правильно я сомневался – негодяй сумел не просто выплыть из мутных вод, но и раздобыть где-то пироги с неграми-гребцами. И как только он исхитрился обогнать нашу паровую лоханку, неспешно шлёпающую единственным колесом по фарватеру? Хотя – если вспомнить, сколько времени мы блуждали в лабиринтах поток, сколько раз возвращались назад, заблудившись в бесчисленных островах, островках, плёсах, сколько времени потеряли, заставляя работать капризную машину…. На всё это ушла уйма времени; супостат получил вдоволь времени для того чтобы составить кованые планы и подготовить нам очередную ловушку.

Жиль оказался малым не промах – не рискнув устраивать засаду на реке и кидаться на абордаж со своим голозадым воинством, он постарался усыпить нашу бдительность – и не тревожил экспедиции до самого устья. А мы и хороши – проводили дни в тенёчке, под палубным навесом, на манер каких-нибудь аглицких путешественников, любующихся красотами реки Нил, да еще и придумали себе учёное занятие: принялись разгадывать тайны прозрачного статуя, выкопанного из холма Бели-Бели. Не зря же мы тащили хрустального идола через пол-Африки? И, должен тебе сказать – занятие это оказалось на редкость благодарным, равно как и увлекательным; тут я замолкаю, ибо не всякий секрет можно доверить бумаге.

Изыскания эти поглотили нас настолько, что Жиль и его команда головорезов захватила экспедицию «со спущенными штанами» – как говорят бесцеремонные североамериканцы-янки. Мы в очередной раз, забыв обо всём, сидели в сооружённом на корме парохода «планетарии», когда из протоки выскочили три пироги, и на пароходик посыпались пули и стрелы. Мы кинулись к ружьм; но и с другой стороны к пароходу подошла лодка, полная головорезов в пробковых шлемах. Жиль не рискнул доверяться чернокожим воителям и набрал в Боме европейцев – отбившихся от кораблей моряков, отставных солдат и прочий сброд, какого хватает в любом порту.

Не все на пароходе предавались созерцанию светил; не успели супостаты зацепить нас баграми, как по пироге – той, что приближалась с правой стороны – бухнул наш главный калибр. По гроб жизни мы с господином Семёновым – да и все, кто был на борту, – должны теперь благодарить нашего забайкальца-урядника. Этот славный муж, ожидая всяческих пакостных сюрпризов, до половины набил ствол нашей мортирки мелкими камнями, гнутыми гвоздями и гайками – и теперь в упор, шагов с десяти выпалил по идущим на абордаж злыдням. Тех как метлой вымело за борт – страшное зрелище, уж поверь мне дружище! Услыхав грохот орудийного выстрела, гребцы на других пирогах замешкались; это дало нам несколько драгоценных минут. Герр Вентцель, занявший место за штурвалом, твердой рукой направил наш ковчег в берег, туда, где можно было приткнуться к сухой земле, а не завязнуть в илистой отмели. Так и вышло – пока урядник с оставшимся забайкальцем отстреливались, пристроившись за поленницами дров, от нападающих, мы перекидали на сушу то, попалось под руку: боеприпасы, немного продовольствия и, главное, находки, вывезенные из Нгетуа-Бели-Бели.