Читаем Дорога за горизонт полностью

– Позвольте, но ведь крейсер может помешать «Разбойнику» перехватить яхту! Достаточно взять немного левее… – палец Олега Ивановича скользил по стеклу. – И тоогда «Леопольдина сможет уйти!

– Для этого англичанам придётся стрелять. – ответил капитан. – Не думаю чтобы до этого дошло: вряд ли англичанин решится на «казус белли»[99]. Хотя, кто знает, какой у него приказ – может и решиться… В-общем, вы правы, достаточно яхте подойти к крейсеру и поднять британский флаг – все, для нас они недосягаемы. Тогда стрелять придётся уже нам – а при всём уважении к целям вашей экспедиции, капитан Овчинников вряд ли на это пойдёт.

И, немного помедлив, капитан канонерки добавил – уже неофициально:

– Положа руку на сердце, Олег Иванович – неужели эта статуя так важна? Я понимаю, древность – но открывать же ради неё стрельбу?

– Боюсь, Пётр Порфирьевич, вы не вполне ясно оцнениваете ситуацию. Поверьте, я бы первый оставил королеве Виктории статую, если бы речь шла всего лишь об археологической находке. Но тут, к сожалению, дело совсем в ином. Как бы вам это объяснить… да вот, к примеру, это устройство. – и он положил руку на терминал. – Экран, на котором мы видим картинку – лишь средство отображения информации. Сигнал в него поступает оттуда – и он показал пальцем на мачту, где крутилась антенна.

– Прежде чем превратиться в изображение, сигнал с антенны обрабатывается, «обсчитывается», так сказать в особом учтройстве, называемом «процессор». Его не видно, он скрыт в этой тумбе – но, не будь этого устройства – вы бы увидели бестолковое мельтешение точек и линий – и никакой полезной информации. Так вот, у меня есть основания полагать, что статуя – это своего рода процессор, в котором происходит обработка информации, закодированной в металлических листах. Во время наших экспериментов я обратил внимание, что внутри хрустальной фигуры возникал своего рода узор – светящаяся, постоянно меняющая форму световая паутина. Сперва я решил, что это отражение и преломление лучей в прозрачном материале; но присмотревшись, уловил, что трансформация отблесков подчиняется некоей закономерности. В общем, я уверен, что статуя – это устройство для обработки информации, превращающая содержимое тентуры в объемное изображение, и позволяющее к тому же, им управлять. Без неё все наши находки – всего лишь забавные диковины.

– Как и сама статуя – без ваших находок. – уточнил капитан.

– Вы правы. – кивнул Олег Иванович. – Англичане могут поставить её в музей, хоть в личную галерею королевы – иной пользы из этого артефакта им не извлечь. Чаша, тентура и статуя должны быть объединены – и только так можно получить доступ к тайнам Скитальцев. К их базе данных, знаниям…. И, знаете что, Пётр Порфирьевич… – Семёнов сделал паузу, откашлялся, прочищая внезапно возникший комок в горле:

– Я полагаю, что у нас с вами никогда не было дела важнее, чем это. Рискну даже предположить, что судьбы России зависят от результата этой погони. Да что там России – всей нашей цивилизации, если уж на то пошло…

Остолецкий серьёзно взглянул на Семёнова. Офицеры на мостике притихли – начальника экспедиции слышали все.

– Господин капитан первого ранга!

Из радиорубки выглянул Воленька Игнациус. На лице у гардемарина отчётливо читалась тревога:

– Радио с «Разбойника»! «Комюс» дал по клиперу предупредительный выстрел!

XIV

Дождевые тучи низко нависли над Спитхедским рейдом. У горизонта серое небо сливалось со свинцовыми водами; между ними, вытянувшись длинными кильватерными колоннами – плоские туши броненосцев. Летняя погода не радует, но джентльменам, устроивщимся на полуюте изящной яхты, это не в новинку. Старая добрая Англия – туман, дождь, клетчатый твид… и броненосцы. И золото, конечно – жёлтым металлом тускло блеснул брегет в руках одного из мужчин – того, что повыше, в цилиндре и плаще-макинтоше. Второй, коренастый, с простоватым круглым лицом, стоял, заложив руки за спину – пальцы нервно тискали шафт дорогой, чёрного дерева, трости. Элегантность и вкус во всём – и в простом круглом набалдашнике из слоновой кости, отделанной скромным серебром, и в изящных линиях винтовых корветов, нарисовавшихся за броненосной шеренгой флота Её Величества.

– Что ж, сэр Рэндольф, – произнёс тот, что в цилиндре, защёлкнув крышку часов; вещица отозвалась мелодичным звоном. – Как бы вы не протестовали против роста ассигнований на флот – теперь они, я полагаю, будут всё же увеличены. Скептики собственными глазами убедились, что в данный момент Королевский флот не в состоянии не только надёжно блокировать чужое побережье, но и противостоять вражескому флоту возле собственных берегов!