Читаем Допинг на троих полностью

Вернулся я лишь через полтора часа, потому что слегка заблудился и не сразу нашел дорогу обратно. Когда я уселся в автомобиль, уже успел заметить, что Бауэр уехал, так как его «БМВ» отсутствовал перед домом. Анатолий сказал, что Бауэр уехал буквально за пять минут до моего возвращения в деловом костюме с портфелем для бумаг.

В половине девятого произошли новые события. Мимо нашей машины прошла невысокая полная женщина лет сорока пяти с черными короткими вьющимися волосами. Наружность ее была явно восточного типа. Анатолий сразу высказал предположение, что она является турчанкой, так как в Германии живут многие представители этой нации, которые работают здесь кем придется.

Женщина своим ключом отперла дверь в дом Александра Бауэра. В час дня, когда мы уже собирались по очереди идти на обед, женщина вышла из дома с большой авоськой и отправилась куда-то по своим делам. Я решил последовать за ней. Однако маршрут домработницы, а, похоже, именно эту функцию выполняла в доме Бауэра женщина, не отличался особой оригинальностью. Она обошла близлежащие магазины и, осуществив необходимые покупки, вернулась обратно. В районе трех часов она ушла. Вечером домой вернулся сам Бауэр.

Следующие пять дней были похожи один на другой. За исключением времени прибытия и убытия в дом на Вольфгангштрассе, 35, его хозяина и домработницы. Иногда Бауэр уезжал из дома в одиннадцать и приезжал в два. Домохозяйка, как правило, начинала работать в девять и закруглялась в двенадцать, если она в этот день не делала покупок. Четвертый и пятый день мы с Анатолием занялись слежкой. Анатолий попробовал последить за Бауэром на машине, я же отправился за домработницей.

Бауэр на своем «БМВ» каждый день уезжал из города во Франкфурт, и Костенко не решался преследовать его до конечной точки назначения, в силу того что он слабо знал город и не имел опыта автомобильной слежки. Моя же пешеходная слежка дала результаты – я выяснил, что домработница-турчанка жила в пяти кварталах от дома Бауэра в переулке Фишер-гассе, в небольшом домишке. В основном переулок был населен именно турками-гастарбайтерами.

Через пять дней наблюдений я пришел к выводу, что пора действовать, о чем и сообщил Быстрякову. Тот сразу же приехал в Оффенбах, и первый вопрос, который он задал, звучал следующим образом:

– Вы уверены, что объект вашего поиска находится в этом доме?

Первым заговорил мой горячий напарник, нервная система которого за пять дней подверглась тяжелым испытаниям. Вердикт Костенко был однозначен: он заявил, что несколько раз видел в доме Бауэра мелькающие силуэты за занавеской, когда хозяин и домработница отсутствовали. Анатолий не мог утверждать, что это на самом деле Наталья, но шестое чувство подсказывало ему, что это его бывшая супруга. Решающий аргумент изложил я.

На шестой день слежки я проследовал за домработницей, которая в большом бауле относила в прачечную грязное белье. Я специально испачкал соусом от гамбургера свой летний пиджак и отправился следом за ней.

Я поспел в прачечную со своим пиджаком в тот момент, когда турчанка распаковывала свой баул. Я совершенно четко видел, что среди мужских вещей в бауле присутствовали женские. Изящное нижнее белье, короткий домашний халатик, который вряд ли бы стала носить домработница.

– Таким образом, – подвел итог беседы Быстряков, – вы считаете необходимым проникнуть в дом?

– Да.

– Но это противозаконно. Германская полиция очень строга по отношению к такого рода самодеятельности. Нужны железные доказательства, иначе может быть большой скандал.

– В таком случае у нас есть только один шанс, – сказал я.

– Какой?

– Раскрутить турчанку.

– Каким образом?

– Для этого, возможно, нам понадобитесь вы, – я пристально посмотрел на Быстрякова.

– Что я должен делать?

– Вы, представившись полицейским, показываете домработнице фотографию. Лучше вас этого никто не сделает, так как нужен человек, хорошо говорящий по-немецки.

– Это совершенно исключено, – отрезал Быстряков. – Если потом выяснится, что я нарушал закон, у меня будут неприятности и я вынужден буду покинуть Германию.

Быстряков встал из-за стола и нервно заходил по комнате.

– Есть еще более простой способ, – вступил в разговор Костенко. – Я заметил, что замок в двери электронный. Всовывается карточка, и дверь открывается. Мне кажется, я могу попробовать вскрыть его.

– Да вы с ума сошли! – вскричал Быстряков. – Это же взлом! В чужой стране! Если вас поймают, то вам грозит тюремное заключение!

– Ты в этом уверен? – спросил я Анатолия.

– Я все-таки электронщик, программист...

– Ну что ж, придется идти на риск, – медленно произнес я.

В комнате воцарилась тишина.

– Ну, господа! – покачал головой Быстряков. – Я умываю руки. Меня с вами не было, и все ваши передвижения по Германии являются вашей личной инициативой.

– Да. Мы и только мы будем за это отвечать, – твердо заявил я.

– Вы смелые люди. Могу даже сказать больше, я вас уважаю. Если я чем-нибудь смогу помочь вам в случае провала, я сделаю это. У меня есть кое-какие связи в полиции.