Читаем Дом Волков полностью

Молча я покинула море и вернулась в Дом Луны с Бероном. Я стояла неподалеку, пока он принимал подарки, улыбался и разрезал именинный торт. Каким-то образом ему удалось приберечь кусочек и для нас. Мы вышли через боковую дверь, чтобы сбежать от тех, кому не терпелось заполучить свою порцию. В том числе от Холта и Чейза, которые выглядели обиженными, потому что Берон не украл кусочек и для них. Я не знала, куда подевалась Амарис.

Берон повел меня наверх, на просторный балкон, который тянулся по всей длине Дома Луны и открывал вид на сверкающее море.

– Теперь мои праздничные обязательства выполнены… – ухмыльнулся Волк, протягивая мне одну из маленьких десертных тарелок.

– Ты привел меня сюда, чтобы сообщить плохие новости? Или решил помочь мне избежать компании твоей матери и Амарис?

Берон сунул первый кусочек торта в рот и облизал вилку.

– Других вариантов у тебя не нашлось?

Когда сладкая глазурь растворилась у меня на языке, я едва сумела подавить стон удовольствия. Я пробовала множество десертов, но ни один из них не был таким сладким, как праздничный торт Берона.

– Ну, я уверена, что у тебя имеется веская причина, чтобы выкрасть меня из большого зала. Ты же не хочешь просто провести со мной время под лунным светом на берегу моря. – Я указала вилкой на центр океана, задаваясь вопросом, сколько наконечников трезубца было сломано о его стальную поверхность.

Берон наклонил голову.

– Что, если ты разгадала мой коварный план, и я просто хотел остаться с тобой наедине?

Я, прищурившись, посмотрела на него, прежде чем снова погрузить вилку в кусочек торта.

Мгновение спустя Берон спросил:

– Мнение моей матери имеет для тебя значение?

– И да, и нет. – Берон терпеливо ждал, когда я продолжу. Люмос освещал его темные волосы, танцевал в его глазах. – Никому не нравится, когда их ненавидят. Поскольку теперь я член твоей стаи, нам придется видеться гораздо чаще, чем ей хотелось бы. – Вероятно, Вада думала, что избавилась от меня, когда вернулась домой, оставив Гелиос на попечение Нур. – Но я вряд ли смогу повлиять на ее мнение, поэтому даже не знаю, стоит ли мне переживать о том, что она думает.

Ямочка на щеке Берона стала глубже, он вздернул подбородок.

– Почему ты позволяешь Амарис раздражать тебя?

У Вады были причины недолюбливать меня, но Амарис ненавидела меня не из-за того, что я сказала или сделала. Она ненавидела меня просто за один только факт моего существования, и при каждой возможности старалась вывести меня из себя.

Я знала, если ударю Нур, она ударит в ответ. Это делало мою младшую сестру грозным противником. С Зариной я никогда не сражалась. Честно говоря, с возрастом мы почти перестали общаться, но по крайней мере она была моей сестрой – я знала ее.

Амарис же была незнакомкой. Я не была уверена, честный ли она боец, но знала, что в какой-то момент между нами все же произойдет столкновение. Берон утверждал, что Амарис просто ревнует, но я сомневалась, что дело только в этом.

Зверский голод, непреодолимые приступы жары и способность читать мысли друг друга – даже, когда кто-то этого не хотел, – заставляли меня задуматься, не движет ли Амарис простой звериный инстинкт. Новая волчица, еще одна самка, присоединилась к стае, – чем не повод доказать свое доминирование?

Вместо того чтобы высказывать свои мысли вслух, я заметила:

– Кажется, сейчас меня раздражает каждая мелочь.

Берон вызывающе ухмыльнулся.

– С Холтом и Чейзом ты вполне терпелива. Холт даже танцевал с тобой сегодня вечером. Я не помню, когда он танцевал в последний раз, если вообще танцевал, а сегодня ради тебя вызвался добровольцем. Тебе даже не пришлось его уговаривать. Чейзу тоже определенно понравилось проводить с тобой время.

– Приятно узнать их немного получше, – призналась я. – Уверена, они прекрасно уживались друг с другом и с остальными членами стаи, прежде чем появилась я. – Берон поставил тарелку, на которой остались одни крошки, на широкие перила и посмотрел на море. Я подтолкнула его локтем. – Не знай я тебя, сказала бы, что этим вечером ревновала не только Амарис.

Берон с легкой улыбкой на лице перевел взгляд на Люмоса. Я провела рукой по животу.

– Нур принесла для меня это платье. Она думала, что тебе оно понравится, – сказала я.

Его глаза, снова потемневшие, встретились с моими.

– Оно мне не просто нравится, – прохрипел Берон. – Твоя сестра может быть жестокой.

– Боюсь, это семейная черта, – попыталась пошутить я. Груз горькой правды давил на мою улыбку, и вскоре она потускнела, а затем и вовсе исчезла. – Она упомянула, что ты говорил о темном пламени, живущем во мне.

– Правда, – отозвался Берон, поворачиваясь ко мне и прислоняясь бедром к перилам. Я пододвинулась, занимая такую же позу. – И в этом платье при свете Люмоса, каждая темная грань… – Он протянул ко мне руку, нашел изгиб моей талии и скользнул большим пальцем низко по моему бедру. – Темное пламя, что я вижу в тебе, танцует с прохладным пламенем, которое пылает во мне. Келум – мороз, но я – огонь.