– Нет желающих там работать, – объяснила она. – Если бы не пенсионеры-добровольцы, никакой библиотеки у нас давно бы уже не было. И одна из них – эта Помешанная Эбба. И, кстати, что бы она ни болтала, работает она там точно не каждый день.

Девушка опять засмеялась, а Джоэль сообразил, что те двое девятиклассников в библиотеке смеялись вовсе не над ним, а над Помешанной Эббой.

Эта странная девушка с причёской под пажа, как оказалось, знала не только то, что старика зовут Гуннаром, но даже то, где он живёт. Чёрным косметическим карандашом она записала его адрес на обратной стороне какого-то чека.

– У него впечатляющее собрание экзистенциалистов. Попроси его показать первое издание «Второго пола», – посоветовала она на прощание.

Джоэль не понял ни слова, поэтому только кивнул и молча взял чек. Он оказался из супермаркета: бальзам для губ, груши и таблетки от кашля со вкусом лакрицы.

* * *

Когда Джоэль вернулся обратно, Калле стоял напротив учительской, прислонившись к стене.

– Что хотела от тебя Ева? – спросил Джоэль.

– Ничего особенного, – ответил Калле. – Так чем мы сейчас займёмся?

Род Линде

Воняло здесь ужасно. Как раз по этой причине Джоэль и Калле избегали бывать к востоку от закрывшегося консервного завода. Хотя он уже лет тридцать как не работал, земля вокруг по-прежнему хранила специфический запах, и морской ветер, дувший с запада, разносил по всей округе «ароматную» смесь гниющих водорослей и тухлых яиц. По дороге Калле снова и снова спрашивал Джоэля, что они тут забыли, но Джоэль каждый раз так туманно отвечал, что Калле в конце концов сдался.

Они взобрались на плато, возвышавшееся над морем, и увидели четыре ряда небольших домиков, больше смахивавших на бараки. В своё время их построили, чтобы поселить здесь рабочих с завода. Джоэль попросил Калле подождать перед домом с номером двадцать восемь, а сам тем временем поднялся на крыльцо и нажал на звонок. Никакого звука он не услышал и только собрался было позвонить ещё раз, как дверь открылась.

– У вас звонок не работает, – сообщил Джоэль.

– Просто он подсоединён прямо сюда, – сказал Гуннар и показал на свой слуховой аппарат.

– Я вам помешал?

– Это зависит от того, с чем ты пожаловал. Снова будешь спрашивать про Джонатана Андерссона?

Он улыбнулся и с намёком кивнул на одежду Джоэля. У Джоэля загорелись уши.

– Заходи, – пригласил Гуннар и распахнул дверь.

* * *

Гуннар повёл Джоэля через узкий коридорчик, до потолка забитый книгами. Джоэль поискал взглядом книгу, о которой ему говорила девятиклассница, но в глазах так рябило от названий, что разглядеть здесь что-либо было трудно.

– Я видел в газете сообщение о его смерти, – сказал Джоэль. – Это вы имели в виду, когда говорили, что я должен листать с конца?

– Значит, оно действительно было там… Да, в своё время я находил его. Только не был точно уверен где.

– Но больше я ничего не нашёл.

– А больше ничего и нет.

– Почему нет?

– Смотрю, тебе это действительно интересно, – пробормотал Гуннар таким тоном, что Джоэль сразу понял: тот что-то знает.

– Могу я предложить тебе что-нибудь выпить? – спросил Гуннар, когда они вошли в гостиную.

– Нет, спасибо, не стоит беспокоиться.

– Чепуха. Ко мне не каждый день гости заглядывают. Что ты хочешь?

– А что у вас есть?

– Хороший вопрос. Надо посмотреть.

Он вышел из комнаты, а Джоэль остался стоять. Если бы он мог, то сел, но все более-менее пригодные для этого места в комнате были завалены различными побрякушками. Книг тут тоже хватало, но кроме них здесь также лежали пластинки, стояли модели кораблей и валялись канаты; по стенам висели картины и рисунки – в основном на морскую тематику, – на полу высились стопки бумаг, доходившие чуть ли не до потолка, и, казалось, малейший сквозняк – и все эти горы тут же обрушатся.

В центре комнаты теснились, чуть ли не врезаясь друг в друга, предметы мебели, совершенно разные по стилю, словно их выдернули из двух гарнитуров: первый – в весёлый цветочек, второй – в строгих чёрных тонах. Под один журнальный столик был задвинут другой, меньшего размера, а напротив окна стоял крепкий письменный стол, которому по своей конструкции посчастливилось не походить ни на один из гарнитуров.

– Кажется, у меня оставался лимонад, – донёсся из кухни голос Гуннара.

– Хорошо, – крикнул Джоэль.

Осторожно обойдя стопки бумаг на полу, он подошёл к письменному столу, где стояла чёрно-белая фотография. Молодые мужчина и женщина обнимали друг друга, стоя в самом центре целого моря людей; воздух пестрел конфетти. В мужчине Джоэль сразу же признал Гуннара, хотя на фотографии тому было лет двадцать, не больше. Выглядел он настоящим красавцем, женщина тоже была хороша собой, и у обоих были добрые, лучистые глаза.