Читаем Дом напротив полностью

Про глаза Джоэль подумал непроизвольно. Такого он никогда раньше за собой не замечал. Это началось после того, как Элизабет сказала ему, что у него глаза Джонатана. Чем больше он смотрел после того разговора на себя в зеркало, тем труднее ему становилось описать их (за исключением того, что они становились ещё чернее, пока он их изучал). Но об этой паре молодожёнов легко можно было составить мнение по глазам: если бы была возможность выбирать родителей по фотографии, то Джоэль не задумываясь выбрал бы их.

– Седьмое мая сорок пятого года, – сказал Гуннар, входя в комнату.

В одной руке он держал чашку кофе, в другой – стакан лимонада. Он протянул его Джоэлю:

– Надеюсь, не просрочен. Я не знаю, как долго он простоял в холодильнике.

Джоэль сделал глоток: напиток оказался испорченным, но не настолько, чтобы не пить его совсем.

Гуннар убрал с дивана в цветочек гору папок и пригласил Джоэля сесть.

– Я не знал семью Андерссонов лично. Мы вращались в разных кругах. Понимаешь, о чём я?

– Не совсем, – честно признался Джоэль.

Было что-то такое в жилище старика, от чего Джоэлю не хотелось притворяться, что он понимает больше, чем есть на самом деле.

Он уселся на диван, а Гуннар принялся расчищать кресло, чтобы освободить себе место.

– Есть люди, которые живут тем, что работают, а есть те, которые живут тем, что другие на них работают. Эти две группы никогда друг с другом не пересекаются. Как учитель с учеником. Они не ровня друг другу.

Гуннар попытался найти на лице Джоэля признаки понимания.

– Короче говоря, друзьями мы не были, – резюмировал он, и это Джоэль понял. – Сколько поколений твоей семьи жило в Уддвикене? – спросил Гуннар, наконец-то усевшись.

Джоэль призадумался. Его мама родилась здесь. Скорее всего, его бабушка с дедушкой тоже, но в этом он не был точно уверен. Больше он ничего не знал. Как мог он объяснил это Гуннару и задал ему тот же вопрос.

– Одно поколение, – ответил Гуннар. – Мы переехали сюда после войны. Тогда здесь водились рыба и деньги. Я плавал на рыболовецких судах, а Ингер работала в школе.

– В школе Уддвикена? Я как раз учусь в ней.

– Я знаю, – по-дружески улыбнулся Гуннар, а Джоэль понял, что сморозил глупость. Как он мог забыть, что именно там они и встретились. – Это Ингер создала библиотеку. Вот почему я прихожу туда. Раз в неделю.

– Она умерла?

Гуннар прищурил глаза.

– Она дышит. И сердце у неё бьётся. Но она не знает, кто она или кем была раньше. Она сошла с ума.

– Она здесь?

– Слава Богу, нет. Она у себя дома.

– И как долго она такая?

– Как долго… – он тихо посчитал про себя. – В ноябре будет девять лет.

– Вы её навещаете?

Гуннар кивнул. Выглядело это как «да», но больше не было произнесено ни слова. Джоэль попытался сказать что-нибудь более весёлое.

– Уверен, что она всегда вам рада.

– Этого я не знаю. Что бы ты сам подумал, если бы рядом с твоей кроватью стоял незнакомый старик и смотрел на тебя?

Разговор, казалось, расстроил Гуннара, и Джоэль поспешил сменить тему.

– Мой дедушка тоже рыбачил на лодках.

Гуннар поднял голову.

– Какая у тебя фамилия?

– Лундмарк. Но это папина. Маму зовут Густавссон.

– Я знал одного Густавссона. Он жил как раз напротив дома Линде.

– Какого дома?

– Полагаю, вы, молодёжь, зовете его Заброшенным Домом.

– А, вот как. Да, это мой дедушка. Сейчас я там живу. С мамой и сестрой.

– Малышка Хелена Густавссон? Она до сих пор там живёт?

Так звали его маму, но Джоэль недоумевал, как можно называть её малышкой, поэтому только пожал плечами.

– Тогда мне понятно твоё любопытство. И сколько времени ты там уже живёшь?

– Почти с рождения. Мы переехали туда, когда папа от нас сбежал.

– Грустно это слышать. Я имею в виду, про твоего папу.

– Ничего страшного, я его совсем не помню.

Как Джоэль ни храбрился, а с комком в горле он поделать ничего не мог, и Гуннар это заметил.

– Как, напомни мне, зовут твоего мальчишку? – спросил он, и Джоэлю пришлось откашляться, чтобы прочистить горло.

– Джонатан.

– Ну да, Джонатан Андерссон, так его звали…

Он внимательно смотрел на Джоэля.

– Что ты знаешь об Уддвикене?

Джоэль в ответ покраснел.

– Кто основал город? – продолжал спрашивать Гуннар.

– Я не знаю.

– Когда он был основан?

Джоэль мучительно улыбнулся, и Гуннар покачал головой.

– Бог ты мой, вот оно, современное поколение. И вправду ничего не знают. Уддвикен был основан в тысяча восемьсот шестидесятом году человеком, которого звали Вильгельмом Оскаром Линде.

– Линде, который из дома Линде?

– Да. Но построил его не он. Он жил в особняке, где сейчас размещаются курсы для педагогов.

– И он основал Уддвикен?

– Более или менее. Конечно, до тысяча восемьсот шестидесятого года здесь жили люди, но никакого города ещё не существовало.

Гуннар с тревогой посмотрел на Джоэля.

– Будь добр, расскажи мне, что ты знаешь о неурожайных годах?

Джоэль кое-что знал, хотя не был уверен на этот счёт.

– В те годы многие шведы переехали в Соединённые Штаты… – сказал он осторожно, и Гуннар кивнул.