Читаем Дом Эмбер полностью

Пока мы работали, он поддерживал легкую беседу, отпуская шутки и забрасывая меня вопросами. Какую самую восхитительную вещь ты видела? Для меня — это северное сияние; для него — ураган, пронесшийся над Чесапиком. Если бы ты могла отправиться путешествовать куда-угодно, куда бы ты поехала? Я в Париж; он — в Нью-Йорк. Там встретились мои родители. Что лучше — собаки или кошки? Однозначно — собаки. Я не стала упоминать, что лично мне кошки всегда напоминали о моей маме. Каким-то образом я начала рассказывать ему о Джеси и о том, как однажды она затащила корову в школу по наружной лестнице и как потом пришлось искать кран, потому что спуститься вниз самостоятельно корова уже не могла. Он откинул голову назад и расхохотался.

— Видимо Джеси очень классная, — сказал он, как будто смог понять это всего лишь по одной истории. Мы проболтали около часа, пока вытаскивали коробки одну за другой и рассматривали их содержимое.

Я смогла б сказать достаточно быстро, что тут не было ничего, что могло бы приблизить нас к легендарным алмазам Капитана. Но все находки были интересными лично для меня — как например маленькая коробочка внутри ящика твоей матери с тремя детскими молочными зубами и локон мягких тонких волос — это было отрадно, давало какую-то связь, и в то же время было слегка отвратительно. В коробках были документы, старая одежда, разбитые сокровища, когда-то любимые игрушки, — вещи, которые даже для тех, кто не жил в Доме Эмбер казались достойными того, чтобы сохранить их. Каждая коробка открывалась со стоном и ощущением распада, которые оседали на моей коже и заполняли мои легкие. Через какое-то время это начало давить на меня. Всё казалось устоявшимся, молчаливым и неизбежным, казалось, что все кусочки моей жизни однажды тоже окажутся здесь — истлевшие, разложившиеся и печальные.

— Я больше здесь не выдержу, — проговорила я, борясь с удушьем. — Там ещё много осталось?

Внезапно я почувствовала, что легкость, которую я ощущала в Джексоне, исчезла. Расслабленные линии отступили, на смену им пришло спокойное, без эмоций выражение лица, которое я так часто у него наблюдала.

— Нет, — ответил он. — Я просмотрел всё отсюда и до окна. Старый китайский фарфор, белье и бумаги, а также прочий мусор.

— Тогда я бы хотела убраться отсюда поскорее. У меня осталась всего пара коробок. Нужно было принести с собой клейкую ленту. — Я кивнула на небольшую стопку бумаг, которые я отложила. — Мне бы хотелось получше спрятать это, чтобы сохранить от мышей и моли.

— Я могу сбегать вниз и принести рулон из кухни, — сказал он.

И оставить меня здесь одну? Грустно подумала я. Но вслух сказала:

— Ага, это было бы здорово. Спасибо.

— Без проблем, — ответил он и вышел через открытую дверь.

Я вытащила на свет оставшиеся коробки. Дважды, пока я работала, я была вынуждена оглянуться, какая-то часть меня заставляла меня осматривать комнату. Я думала, почему Джексон так долго возится. Даже если он шел очень осторожно, он должен был уже вернуться.

Когда я закончила с последней коробкой, то решила, что не хочу здесь больше задерживаться. Я могу вернуться и перевязать всё в другой раз.

Я заметила свитер Джексона, накинутый на спинку сломанного стула, и сунула его под мышку, чтобы освободить руки для коробки с фотографиями, которые я хотела забрать с собой. И тут я с опозданием поняла, что прежде, чем уйти, мне придется выключить верхний свет. При мысли о том, что я окажусь поглощенной тенями чердаке, мне стало плохо. Оглянувшись вокруг последний раз, для собственного успокоения, я включила свой фонарик и дернула за шнурок, чтобы выключить лампочку.

Засунув фонарик под мышку в пару к толстовке, я наклонилась, чтобы поднять ящик. Когда я поднялась, полностью перегруженная, фонарик выскользнул и полетел мне под ноги. Я замерла в полном недоумении и беспомощная, с занятыми руками и как в замедленной съемке я наблюдала, как он откатывается от меня. Он остановился под наклонной крышей, и слабо светился в пыльной ловушке.

В окружившей меня темноте я поставила коробку, а затем опустилась на колени и оперлась на руки. Отчаянно желая, чтобы Джексон не решил вернуться как раз в этот момент, и чутко ощущая открытое и обнаженное место между плечами, я потянулась и наклонилась под углом потолка. Пальцы коснулись чего-то холодного и металлического, что заставило меня одернуть руку.

И тут погас свет.

Тьма нахлынула на меня словно водопад. Я почувствовала, что тону, как будто вместе со светом ушел весь воздух. Я попятилась и встала, слепо ища шнурок лампочки, подняв руки вверх и шаря ими по воздуху. Что-то нащупав, я пошатнулась и замерла.

Тишина звенела у меня в ушах, это напоминало жужжание, вздохи. Воздух как будто пульсировал. Как будто кто-то тяжело дышал.

Фу-фуф-фу-фуф-фу-фуф-фу-фуф

Звук раздавался впереди меня, из дальнего угла чердака.

Кровь превратилась в воду и рассыпалась, как будто внутри меня все покрылось льдом. Я замерла от звука этого дыхания. Все мои чувства усилились.