Доктора Хоккета я застал в полутемной гостиной, где за столом был накрыт чай. Доктор, облаченный в зеленое твидовое пальто, стоял перед не разожженным газовым камином, заложив руки за спину. Он был высокий и сутулый, с вытянутым лицом и пышными седыми усами. На вид я бы дал ему лет пятьдесят. Заметив гостя, он повернулся на пятках и смерил меня хмурым взглядом.

— Добрый вечер, сэр, — вежливо поздоровался я.

— Добрый вечер, — эхом откликнулся доктор Хоккет. — Я ждал вас несколько раньше, молодой человек. — Говорил он монотонно, точно молитву читал. Выпростав из-за спины правую руку, он обменялся со мной вялым рукопожатием и тотчас отпустил мою руку. — Удивительно тепло для этого времени года, — пробубнил он. — Не так ли?

— После Лондона здесь, пожалуй, чуть сыровато.

— А мне так вовсе не кажется, — тем же тоном продолжил он. — Я всегда ношу шерстяное белье, доктор. Это куда гигиеничнее, чем заполнять дом продуктами сгорания газа. Если машина на улице ваша, то вам придется оставлять её под открытым небом — мой гараж, к сожалению, рассчитан только на один автомобиль. Впрочем, я часто предпочитаю объезжать пациентов на велосипеде — для здоровья так полезнее. Можете последовать моему примеру, хотя лично мне это все равно, поскольку свой бензин вы оплачиваете сами. За пользование моим велосипедом я буду делать соответствующие вычеты из вашего жалованья.

Не дождавшись от меня ответа, почтенный доктор снова забубнил:

— Вы ведь прежде не занимались практикой, не так ли? Да, так я и думал. Работа здесь тяжелая, однако опыт вы приобретете бесценный.

Дверь открылась, и вошла служанка с подносом, на котором я разглядел большой эмалированный чайник, краюху хлеба, пачку маргарина и полупустую жестянку с сардинами.

— Я считаю, что перегружать желудок на ночь вредно, — продолжил доктор, уставившись на пол. — Сам я в столь позднее время пищу не принимаю, но ничуть не возражаю, если вы будете покупать себе бисквиты или что-нибудь ещё в этом роде. Присаживайтесь.

Он снял пальто и уселся во главе стола. Заметив третий стул и припомнив напутствие Гримсдайка, я спросил:

— Вы женаты, сэр?

Доктор Хоккет воззрился на меня исподлобья.

— Я не совсем ясно расслышал ваши слова, доктор, — пробормотал он. Мне показалось, что вы спросили, не женат ли я. — Покосившись на блондинку, севшую между нами, он сказал: — Дорогая, налей, пожалуйста, чай доктору. Возможно, он пьет не такой крепкий, как мы. Хотите сардинку, доктор? Я вижу — там на нас троих остались ещё четыре штучки. Как, не хотите? Должно быть, вы совсем не проголодались с дороги? Что ж, я считаю, что легкий пост пойдет на пользу обмену веществ.

Глава 6

Не подумайте, что аппетит у меня пропал из-за ужаса, с которым я обнаружил, что хорошенькая блондинка — вовсе не служанка, а жена доктора Хоккета. Нет, я бы с удовольствием перехватил что-нибудь съедобное, однако после разглагольствований доктора кусок застревал в горле.

Покончив с сардинками, этот демагог принялся бубнить о превосходстве маргарина над маслом и о пользе слабого чая — низкое содержание кофеина, по его мнению, служило идеальным средством для профилактики нервных расстройств, сердечно-сосудистых заболеваний и общего распада личности. Блондинка, которую звали Жасмина, почти ничего не говорила, а лишь изредка поддакивала, уплетая хлеб с маргарином. Однако, дождавшись, когда Хоккет, вытирая губы после сардинок, на мгновение прикрыл лицо носовым платком, она, к моему вящему ужасу, игриво подмигнула мне.

Мы уже вставали из-за стола, когда Хоккета вдруг осенило.

— Послушайте, доктор, — с придыханием спросил он, — вы ведь, по-моему, не клали в чай сахар?

— Да, я без него легко обхожусь.

— Я очень рад, доктор, — уважительно пробубнил Хоккет. — Сахар крайне вреден для здоровья. Чистый углевод. Избыток углеводов в пище ведет к ожирению, которое, как мы с вами прекрасно знаем, с неизбежностью заканчивается атеросклерозом и, в конечном итоге, — инфарктом миокарда. Пить чай с сахаром — верный путь к самоубийству.

— Я разожгу камин, — предложила Жасмина.

— Зачем, дорогая? — вскинул кустистые брови Хоккет. — У нас и без того слишком жарко. Мне, во всяком случае. И уж тем более — доктору Гордону. Вам ведь жарко, не так ли, доктор? Поразительно теплая зима стоит.

— Я продрогла до мозга костей, — капризным голосом произнесла Жасмина. Обхватив себя руками за плечи, она зябко поежилась.

— Что ж, дорогая, — вздохнул доктор Хоккет, проявляя поразительное великодушие, — твое желание — закон. Скажите, доктор, у вас нет при себе спичек?

Беседа наша проистекала в кромешном мраке, поскольку во время трапезы снаружи сгустилась тьма, а ни одному из супругов даже в голову не пришло включить свет.

— Сумерки благотворно воздействуют на нервы, — прогундосил доктор Хоккет, споткнувшись в темноте по пути к камину и едва не упав. — Да и для сетчатки глаза это весьма полезно.

Излишек света вредит организму.

Он зажег камин, предусмотрительно уменьшив огонь вдвое, после чего уселся в стоявшее рядом кресло и погрузился в чтение «Дейли экспресс».