Читаем Доктор моего сердца полностью

– Знаешь Кай, – сказала обессиленно Мелинда, – я надеюсь, что ты вскоре встретишь ту, с которой тебе захочется всего этого, а она разобьет твои мечты о бескомпромиссное: «карьера важнее». Надеюсь, что тебе будет больно еще сильнее, чем мне сейчас.

Она положила трубку, а я еще долго пялился в потухший экран.

А что, если она права?! Что, если я хочу семью, но не с ней, не с Мелиндой. Мозг сразу подкинул образ девушки из бара, танцующей голой в муке на моей кухне. Приятное тепло разлилось где-то внизу живота, но я отогнал этот мираж и глотнул кофе.

Пока мы обменивались с Мелиндой любезностями, напиток остыл. Больше всего после утренних звонков я не люблю теплый кофе. Я вылил его в раковину, натянул спортивный костюм и пошел на пробежку – пару кругов вокруг Центрального парка приведут меня в чувство. Мне надо было придумать, как найти ночную незнакомку и выяснить, почему она сбежала.

Спустя час я вернулся в квартиру, быстро принял душ и заварил себе новую чашку кофе, а потому увидел уведомление в телефоне, что в почте новое письмо. Отдел кадров прислали характеристику на мою подопечную – Элизабет Уилли Коннорс.

Танцовщицу тоже звали Лиз, как мне услужливо подсказал мозг, который после приличной дозы кофеина начал работать чуть быстрее. Я сел за компьютер, загрузил файл с досье и начал его листать.

29 лет. Приехала из… мать моя… из Техаса. А там что, есть детская нейрохирургия? Первый раз слышу. Я просматривал страницы личного дела: училась и стажировалась с Нью-Йорке, потому работала в детском госпитале в Ориндже. Отличная характеристика от главного врача, благодарности пациентов.

С фотографии на меня смотрела брюнетка с короткими волосами, в очках в роговой оправе. Бледная, худая и похожая на мышь. Вероятно, не самая ее удачная фотография. Одно спасибо – ей не 40 лет, и даже не 60, выглядит она вполне себе безобидно и молодо. С такой проблем быть не должно!

Если наш босс делает на нее такие большие ставки – мое дело помочь и спокойно уехать в Сан-Франциско.

Пока я пил кофе и пролистывал последние новости, девушка на фото не выходила у меня из головы. Я где-то ее видел, но не мог никак вспомнить. Бросив беглый взгляд на часы, я понял, что пора собираться на работу, в гардеробной взял чистую форму и переоделся. Надо при случае сказать Максу спасибо – швейцар всегда помогал мне решать такие мелкие бытовые проблемы: в шкафу висели костюмы из химчистки.

Быстро побросав вещи в рюкзак, я вышел из квартиры. Пока ехал в лифте, вспомнил, какое безумство происходило здесь вчера и мой член сразу отреагировал на это воспоминание. Черт возьми! Девчонка не выходила у меня из головы – и все же почему она сбежала?!

В квартире нет признаков других женщин, то, как она стонала подо мной не позволяет усомниться в том, что ей понравилось.

Из размышлений меня вывел звук открывающихся дверей лифта. Видимо, видок у меня был весьма обескураженный – Макс, неизменно находившийся на своем посту, посмотрел на меня с беспокойством.

– Мистер Мэтьюс, как ваше утро?

Я почувствовал какую-то легкую усмешку в его голосе.

– Старый плут, ты и сам все знаешь, зачем спрашиваешь!

– Ваша Золушка потеряла туфельку. Я подумал, она вам будет нужна.

Макс протянул мне листок бумаги, на котором аккуратным почерком был написан адрес. Я вопросительно поднял бровь.

– Посадил ее утром в такси. Очень милая девушка.

– Ох, Макс… Я в смятении…

– Мистер Мэтьюс, в таких случаях я всегда говорю – послушайте то, что подсказывает вам сердце. Оно врать не будет!

В голове всплыл разговор с Джошем и мысли про семью. Я отогнал видение.

– Спасибо, Макс! Пока сердце мне подсказывает, что пора бежать на работу.

– Такси у дома, мистер Мэтьюс.

– Я отблагодарю тебя в субботу за кружечкой английского эля.

– Договорились!

Я поспешил к ожидавшей меня машине. Мы подружились с Максом, когда я переехал в этот дом. Он как-то по-отечески отнесся к молодому доктору, который целыми днями пропадал на работе: то приносил мне половинку горячей пиццы, когда я еле доплетался до кровати и падал без сил, то помогал относить вещи в химчистку. Мне нравилось болтать с ним, когда я просыпался после дежурства в свой выходной.

Заваривая две чашки крепкого кофе, сидел рядом с ним в холле и слушал истории про Старую Англию, откуда Макс приехал в США, чтобы помочь дочери получить образование.

Однажды у нас с Максом совпали выходные, я пригласил его в гости, по пожарной лестнице мы вылезли на крышу, пили эль, который Макс предусмотрительно взял с собой. Я делился с ним историями маленьких пациентов, которые проходили лечение в нашем отделении. Макс единственный знал, что я хочу переехать и очень расстраивался, но всячески поддерживал мое решение.

– Кай, ты талантливый доктор! И если ты чувствуешь, что готов покорить эту гору, дерзай!

Макс стал отцом, которого у меня никогда не было.