Читаем Доктор Чёрный полностью

Беляев попытался приподняться в постели и выполнил это без особого труда. Вообще он чувствовал себя отлично. Никаких симптомов отравления он не ощущал. Голова была совершенно свежа. Чувствовалась общая слабость, словно после тяжёлой и долгой болезни. Да и пульс бился именно так, как у людей, долгое время провалявшихся в постели. Чуть слышно, но ровно и медленно.

Он удивлённо и радостно вздохнул и тотчас же испугался за свою радость. Быть может, всё это так, временно?.. Может быть, таковы именно симптомы при этом отравлении? Ведь он понятия не имеет, как и что в таких случаях должно быть… Но… он чувствует аппетит! Да не аппетит, а настоящий собачий… что там собачий! Студенческий голод.

Где-то за дверью послышались шаги и знакомое неторопливое покашливание. Драпировка отдёрнулась ещё больше, и в комнате появилась высокая жилистая фигура, на которой, словно на вешалке, болтался просторный чесучовый костюм.

— Ну, ты… как себя чувствуешь? — с добродушной угрюмостью спросил Дорн. В голосе его не было тревоги.

— Кажется, ничего… — ответил Беляев. — Но, ради Бога, скажи мне, куда вы меня принесли?..

— Далековато! — спокойно ответил студент. — А ты, того… не слишком много себе пока позволяй!.. Голова небось кружится?

— Кружится, — согласился Беляев, беспомощно улыбаясь, чувствуя, как губы у него расползаются, словно у сонного усталого ребёнка. — Я есть хочу!..

— Сейчас подадут…

Дорн обернулся к сопровождавшему его бритому скуластому субъекту в жёлтом колпаке и сказал по-французски:

— Есть хочет.

Жёлтый колпак обнажил тусклые зубы и, весело покивав головой из стороны в сторону с видом отрицания, зашуршал мягкими туфлями по направлению к дверям.

— Дорн… Что это всё значит?.. Меня укусила кобра?

— Укусила! — согласился угрюмый студент.

— Значит, я… умру?

— Эва! — одобрительно усмехнулся студент. — Теперь, брат, уже того… опоздал!

— Ты всё шутишь! — возразил Беляев, чувствуя, однако, что студент говорит искренно, и не помня себя от восторга и крепнущей надежды. — Ты шутишь, а мне каково?..

— Что каково? А зачем змей катаешь?

— Да будет тебе… Ты лучше скажи… что Дина Николаевна? Она испугалась?.. Как она себя сейчас чувствует?

— А я почём знаю!

— Дорн!.. Будет же…

— Странный человек! Откуда я могу знать, как она себя чувствует, если я её уж больше месяца в глаза не видел!

— Дорн! Ведь сегодня мы же вместе к трибунам…

— Вот чудак! — искренно расхохотался наконец студент. — Неужели же ты думаешь, что всё это сегодня было?.. Ну слушай… Тогда по новому стилю было седьмое августа, а нынче по старому первое сентября!..

— Да скажи, наконец, где я?

— А чёрт его знает! Где-то в горах, в Гималаях, а где — я и сам не знаю. Даже мне доктор со своим эфиопом днём во время пути глаза завязывали, а ночью я сам ничего разобрать не мог… Какой-то не то монастырь, не то город. Все дома в горе высечены, снаружи даже и не видать. Да тут и на самом деле народу, кажется, немного. Просто тибетский монастырёк, и только.

— Лхасса? — изумлённо спросил Беляев, имевший о Тибете представление лишь по путешествию Свена Гедина и английской карательной экспедиции.

— Нет! Какая там Лхасса! Та совсем в другой стороне. Вёрст за тысячу… Я тоже спрашивал сначала. Нет. Так монастырёк. Их тут, в Гималаях, говорят, десятки, если не сотни разбросаны. Доктор говорит…

— Послушай, Дорн! — перебил Беляев товарища. — Ведь ты о докторе Чёрном говоришь?.. Что это за личность на самом деле?

— А тебе не всё равно? — усмехнулся Дорн, забывший, как он сам год тому назад приставал к доктору с тем же вопросом на даче «Марьяла». — На этот вопрос я столько же, сколько и ты, могу ответить… Спроси ты его лучше, если желаешь, сам. Вот он, кстати!

В дверях показалась стройная невысокая фигура в белом костюме.

— Ну-с… Как мой пациент себя чувствует? — поздоровался доктор с Беляевым.

— Доктор! — ответил тот глубоко тронутым голосом. — Вы прямо какой-то ангел-хранитель мой! Уже вторично вы…

— Ну, ангелов-хранителей-то вы, кажется, и без меня имеете! Жаловаться грех, — шутливо перебил доктор со странным выражением глаз, которое показалось Беляеву грустным. — А вот сами вы как? Есть хочется?

— Ещё как! — ответил Беляев. — Да что вы меня с Дорном точно дразнить уговорились? Спрашиваете, а есть не даёте!

— Сейчас принесут. А пока дайте я вас погляжу!

Доктор тщательно выслушал Беляеву сердце и верхушки лёгких, посмотрел веки, высоко вывернув их, и одобрительно похлопал молодого человека по плечу.

— Молодцом, молодцом!.. Покушайте, а там и в путь помаленьку двинемся.

— Как? Сегодня? Сейчас? — изумился даже постоянно невозмутимый Дорн. — Ведь он сегодня впервые очнулся?

— Ну, очнулся-то он давным-давно! — с улыбкой возразил доктор. — Последние полторы недели он попросту спал.

— Боюсь, я и на ногах не устою! — смущённо вставил больной.

— Ну, это мы минут через двадцать увидим, — сказал доктор. — В здешней «больнице» пациентам особенно засиживаться не полагается. Подлечился — и марш домой на поправку.

— Доктор, вы лечили меня?