Читаем Доктор Чёрный полностью

В ту же минуту он почувствовал, как в палец его сквозь тонкую замшевую перчатку впилась словно маленькая иголка…

И чёрная пелена глубокого обморока накрыла его.

К аппарату уже бежали.

Длинный Билль, ополоумевший от страха и удивления при виде своего хозяина, висевшего на стальном каркасе в самой сверхъестественной позе, головой книзу, — не нашёл ничего лучшего, как вытянуть его из аппарата за ноги; увидав безжизненное лицо и змею, впившуюся в его руку, он кубарем покатился прочь, вскочил на ноги и, раскинув длинные руки, отмеривая жилистыми ногами саженные шаги, сломя голову бросился по направлению к судейской беседке, крича во все горло:

— Алло! Кобра!.. Змея! Кобра!.. Убит… клянусь Юпитером!!

Тысячная толпа окружила аэроплан. Сапёры стэками добивали корчащуюся на земле гадину.

Несколько военных и статских врачей старались привести Беляева в чувства, осматривали укус, жестоко перетянули руку выше локтя, чтобы не дать крови разнести яд. Перебивая друг друга, кричали о необходимости прижигания, требовали приборов и… не двигались с места.

Туземцы-сапёры соболезнующе покачивали головами.

Старый фельдфебель, с нескрываемым презрением глядевший на европейских светил, выругался в бороду и буркнул стоявшему рядом отделенному:

— Жаль малого, жаль… Погиб ни за понюшку табаку!.. Разве эти ракшазы помогут… Кабы у нас, на Голубых горах…

Дина, обезумевшая от горя и ужаса, забывшая о свидетелях, о знакомых, с сухими, широко открытыми глазами, без кровинки в лице, поняла фразу туземца, пошатнулась и бессильно навалилась на руку Джеммы.

Торопливо расталкивая толпу, к пострадавшему протискивался Дорн. За ним шёл невысокий, бледный человек с моложавым красивым лицом с небольшими усами.

Они подошли к группе врачей, толпившихся вокруг тела и с приветливой почтительностью раскланявшихся с пришедшими.

— Доктор! — рванулась к нему Дина отчаянно. — Доктор! Вы должны спасти его… Ради Бога! Вы должны.

Человек в белом чесучовом костюме остановил на ней на минуту странный, как казалось, глубоко печальный взгляд лучистых синих глаз и ответил спокойно по-русски:

— Постараюсь!

Потом обернулся к офицерам, тревожно сбившимся в кучу, и сказал торопливо, но совершенно спокойно:

— Будьте добры послать вестового верхом за моим автомобилем. Пусть подъедет по аэродрому прямо сюда… Автомобиль профессора Нуара… да, тёмно-серый. Пожалуйста! Да! Кстати… оттуда пусть вестовой скачет прямо на вокзал и закажет купе в поезд, который идёт через Пашну к Сиккиму… чтобы не терять времени. Благодарю вас!

Он поклонился офицерам и вернулся к коллегам.

— Уже… началось воспаление? — боязливо заметил один из них, указывая на побагровевшую руку Беляева.

Доктор Чёрный молча наклонился к телу, ощупал его и погнул зачем-то руки в суставах, потом раскрыл рот и вытащил язык, уже начавший припухать и покрытый вязкою пеной.

— Отлично! — спокойно выронил он, к большому изумлению врачей. — Вы, коллега, не трогайте его. Дышать для него сейчас самое вредное!! — остановил он одного из них, пытавшегося применить искусственное дыхание.

— Теперь попрошу вас и господ офицеров образовать кругом тела цепь! — продолжал он. — И отнюдь никого не пропускать внутрь. По возможности, нужно заботиться о том, чтобы избегали шуму там, в задних рядах. Ко мне не обращаться ни с какими вопросами, пока я не кончу.

Доктор вынул из кармана микроскопический чёрный пузырёчек и, откупорив его, помочил в нём кончик собственного языка.

Спрятав пузырёк и сморщившись, словно от чего-то очень невкусного, он подошёл к Беляеву, уже обнажённому до пояса врачами, и, поместившись над ним или, вернее, верхом на нижней части его живота, положил правую руку ему под затылок, слегка приподняв его от земли, а левую руку «под ложечку».

Толпа затаила дыхание…

Доктор, пристально глядя, впился глазами пациенту в переносицу, и Дорн, вместе с другими бывший в цепи, увидал, как глаза его сначала наполнились слёзами, потом, словно изнутри кто-то высушил их, загорелись жутким фосфорическим светом.

Беляев не шевелился… Наоборот, мертвенная бледность его истомлённого лица начала постепенно сменяться ещё более страшной и мертвенной синевой, какая наблюдается у лежавших уже некоторое время, успевших окоченеть покойников…

Словно тени, одна другой гуще, набегали на его лицо, вваливались щёки, выпячивались скулы.

На лбу сильно побледневшего доктора выступили крупные капли пота…

По щеке Беляева прошла чуть заметная судорога от сведённой, должно быть, окоченением мышцы. Дрогнула верхняя губа, потянулась кверху и обнаружила тускло блеснувший зубами оскал покойника.

— Поздно! — с чувством сокрушения, к которому примешивалась радость, что приезжей знаменитости не пришлось осрамить их, вздохнули врачи.

Доктор Чёрный внезапно — отчего мёртвая голова, бессильно, как деревянная, стукнула о землю — выдернул руку из-под затылка и вцепился пальцами в язык мёртвого. Судя со стороны, по движениям доктора можно было заподозрить, что он подвёртывает или даже заталкивает язык покойнику в глотку.