Пласидо ясно почувствовал, что он, как и Клара, уже много лет считал, что подобные эмоции ему уже никогда не испытать, ведь он давно привык жить без ласк и поцелуев. Без прикосновений женских рук и без объятий. И в тот момент осознал, что другой возможности может не представиться. Он взял ее лицо в ладони, и она позволила ему поцеловать себя, почти не осознавая, что происходит, словно это было во сне. Пласидо поцеловал ее, и она вспомнила забытый вкус, морские приливы на пляже Лас Баркас и огромные чаны с водой. И когда Клара отпустила себя, забыв про свой возраст и про то, что она замужняя женщина, она почувствовала волнение, которое всегда предшествует любви.

– Можно, я тебе кое-что скажу? – спросил он.

– Можно, – сказала Клара.

– Если бы я узнал тебя раньше…

Пласидо поднял глаза и окинул взглядом деревья, часовню, дом, где родилась Клара. Вдалеке послышались голоса Хайме и Леопольдо.

– О-о, Господи.

Клара бросилась бежать к гаражу, кутаясь в пальто и пытаясь успокоить бьющееся сердце.

– Все прошло хорошо? – спросила она, не глядя на мужа.

– Да, – ответил он, не вдаваясь в подробности.

Она велела Марии Элене накрывать на стол к ужину, а мужчины тем временем сели на диваны в гостиной и попросили что-нибудь выпить по случаю удачной сделки – перехода фабрики во владение братьев Вальдес. Клара была не в состоянии выдержать взгляд даже служанок из страха, что они увидят, как она взволнована. Она сама не понимала, как такое могло случиться, в какой момент она позволила целовать себя этому человеку, о котором она знала только то, что поведал ей он сам.

И, однако… ей нравилось, что он был здесь.

Официальные бумаги Хайме оставил на столике в вестибюле. Клара их просмотрела. Она знала, что ее имени там не будет, но ее охватила дрожь, когда она увидела имя Каталины, чей голос так и не услышала донья Инес. Это неисполненное желание мучило ее, словно она, не имея отношения к этой истории, могла свести счеты с Каталиной, чтобы донья Инес перестала переворачиваться в гробу. Хорошо еще, что сеньора не узнала, как она даже цветов не прислала матери на могилу. Это было последнее оскорбление от Каталины.

За ужином Клара заняла свое место за столом. Так, чтобы не встречаться взглядом с Пласидо. Он тоже не искал ее взгляда, но оба чувствовали себя, как заговорщики. Мария Элена разливала бульон, пока мужчины беседовали о делах.

– А Каталина? – вдруг спросила Клара, воспользовавшись паузой в разговоре.

– А что с ней такое? – спросил Хайме.

– Я видела в документах ее имя.

– Она в Аргентине.

– Вы должны сообщить ей, что у нее есть права на наследство, – сказала она.

– Права нужно заработать. Они не падают с неба, – ответил Хайме.

– Мы должны поставить ее в известность, – настаивала она. – Поло, ты как думаешь?

Она пыталась казаться спокойной, однако было заметно, что она в сильном гневе.

Леопольдо был не способен выдвинуть аргументы ни за, ни против, но Клара его простила: он был скорее ее утешитель, чем соратник, и в серьезных вопросах скорее предпочитал соглашаться с братом, а не с ней.

– Ваша мать была бы довольна, если бы вы так сделали.

– Но моя мать умерла, – отрезал Хайме.

Клара больше не раскрыла рта, а когда ужин закончился, она встала, поставила на стол бутылку анисовки и ликер «Калисай» и закрылась у себя в комнате трех крестов.

Она достала свой любовный дневник и перечитала последнее, что написала. Оно было посвящено Пласидо.

Несколько слезинок скатилось у нее по щекам, когда она сделала следующий вывод: единственное, что у нее есть, – это ее влюбленность. Однако жизнь, будь она неладна, не припасла для нее влюбленности длительной и прочной, какая была в тех браках, которые она видела и которым завидовала, потому что в них люди жили друг для друга.

Подобные размышления, которым она предавалась всю жизнь, позволили ей забыть о Каталине, о наследстве, которое та получила, и о горьком сожалении, что никто в этой жизни, как она тогда думала, не в состоянии унять эту горечь, и тогда она сосредоточилась на воспоминании о поцелуе Пласидо, чтобы никогда его не забыть.

<p>Глава 39</p>

Клара не спала всю ночь и еще три ночи после того дня, когда, во-первых, случился поцелуй и, во-вторых, на документах о наследстве была поставлена нотариальная печать, но вот начался май 1963 года, и Пласидо и Леопольдо вернулись в Мадрид. Весна была уже в разгаре. Оставаться дольше в Пунта до Бико им было невозможно.

Клара прибегала к всевозможным уловкам, чтобы в последние дни не встречаться с Пласидо, придумывая себе разные дела и избегая совместных застолий, ужинов, полдников и прочего из того, что раньше доставляло ей удовольствие. Но она не могла выбросить из головы поток мыслей, эмоций и страхов, которые вызывал у нее этот мужчина. Она велела принести почту в библиотеку и просматривала ее перед уходом на «Светоч», как вдруг услышала шаги Пласидо по деревянному полу гостиной и его глуховатый голос.

– Ты можешь уделить мне минуту, не больше?

Клара обернулась, оставила конверты на столе и скрестила руки на груди, чтобы он не видел, как дрожат ее пальцы.