Читаем Дочь палача полностью

Симон выспрашивал встречных, что произошло. Потом, наконец, увидел позади всех палача. Тот сидел на столбике, покуривал трубку и разглядывал остатки хранилища. Когда подошли Симон с Магдаленой, он поднял глаза.

– Ну? Хорошо провели день?

Симон почувствовал, как лицо заливается краской, Магдалена благоразумно отвела взгляд.

– Я… Мы… Я помогал Магдалене собирать черемшу, а потом мы увидели дым, – промямлил лекарь. Затем покачал головой, глядя на пожарище. – Ужасно. Это обойдется городу в целое состояние!

Палач пожал плечами.

– Если это был кто-то из города… Наши плотогоны утверждают, что склад спалили аугсбургцы, а перед этим вынесли свои товары.

Симон оглянулся через плечо. На безопасном расстоянии от дымящихся развалин и в самом деле грудились ящики, бочки и мешки. Возле них стояли несколько аугсбургцев не самой приятной наружности и, по всей видимости, сторожили.

– И? – спросил он палача. – Вы сами что думаете?

– В любом случае они вынесли свой товар в безопасное место, а мы в это время с ними ругались. – Он встал и размял ноги; потом, наконец, продолжил: – Ясно одно. Кто-то устроил пожар. Мне самому довелось поджечь не один костер. Чтобы так вспыхнуло, надо постараться. Одного брошенного факела тут недостаточно.

– Поджог? – спросил Симон.

– Никаких сомнений.

– Но зачем?

– Не знаю. Но мы это выясним.

Палач направился к мосту и на ходу покачал головой.

– Все равно, хоть какой-то толк от пожара есть, – сказал он.

Симон следовал за ним.

– И какой же?

– Если извозчиков начнут допрашивать по этому делу, то, быть может, удастся выиграть немного времени с Мартой. Во всяком случае, на сегодня уж всё.

Куизль ступил на доски моста. Потом вдруг снова обернулся.

– Да, чуть не забыл. Загляни к Шреефоглю, он тебя спрашивал. Его Клара приболела. И Магдалену отправь домой. Ясно?

Симон повернулся к Магдалене. Она улыбалась.

– Ты нравишься папе.

Юноша почесал лоб.

– Думаешь?

– Конечно. Иначе он давно бы тебя кастрировал и швырнул в реку. И глазом моргнуть не успел бы.

Симон ухмыльнулся. Потом представил, каково это – иметь во врагах палача. Он надеялся, что Магдалена права.

Куизль отправился обратно в тюрьму. На улице между тем сгустились сумерки. У входа все еще стоял одинокий стражник. Его оставили здесь и приказали сторожить, в то время как все остальные умчались к пристаням. Двое из них привели Георга Ригга и сторожа, заперли обоих и, ни слова не говоря, снова убежали к реке.

Молодой стражник терялся в догадках. Похоже, он был единственный в городе, кто не знал, что случилось. Мало того, палач теперь возвращался один. Где же остальные? Где секретарь? Свидетели?

– Можешь расслабиться, – проворчал Куизль и отпихнул стражника в сторону. – На сегодня всё. Надо убрать инструменты. Заковал обратно Штехлин?

Парень кивнул. Ему едва исполнилось восемнадцать, лицо было усеяно прыщами. Он не смог больше сдерживать любопытство.

– Что там случилось? – спросил он.

– Склад сгорел, – ответил Куизль. – Хочешь глянуть?

Стражник растерянно оглянулся на дверь. Палач хлопнул его по плечу.

– Никуда она не денется, я послежу. Ступай уже.

Тот благодарно закивал и вручил Куизлю ключ. Через несколько мгновений он скрылся за ближайшим поворотом.

Якоб вошел внутрь. Его сразу обдало холодным воздухом от каменных стен, запахом мочи и сырой соломы. В левой камере сидели Георг Ригг со сторожем. Извозчика из Аугсбурга, чтобы не рассориться с могущественными соседями окончательно, заперли в комнате над городским хранилищем, маленькой, но удобной.

Шонгауцы, казалось, до поры до времени смирились со своей судьбой. Они забились в угол камеры и клевали носами. Когда плотогон увидел палача, он вскочил и схватился за решетку.

– Глянь, Куизль! Заперли нас вместе с ведьмой. Сделай что-нибудь, пока она нас не заколдовала, – закричал он.

– Заткни пасть.

Палач бросил на него короткий взгляд и прошел к соседней камере.

Стражник снова заковал Марту, но, к счастью, вернул одежду. Женщина скорчилась в углу и обхватила руками остриженную голову. Когда Куизль подошел к двери, между ног у него прошмыгнула крыса.

– Марта, это важно, – сказал он. – Посмотри на меня.

Знахарка подняла глаза.

– Мне нужны имена детей, – прошептал он.

– Какие имена?

Палач прижал палец к губам и кивнул в сторону соседней камеры. Потом продолжил:

– Имена детей, что были у тебя перед той ночью. Каждого. Если еще хочешь, чтобы мы тебя вытащили, мне нужно выяснить, что происходит.

Марта назвала ему имена. Их было пятеро. Все, кроме Петера, сироты. Двое уже мертвы.

Погруженный в раздумья, Куизль постучал пальцами по решетке. Дети, скорее всего, что-то скрывали. Он равнодушно придавил сапогом другую крысу и отшвырнул в угол, где она сдохла.

– До завтра, Марта, – сказал он уже громче. – Завтра, возможно, будет немного больно. Но ты должна терпеть.

– Ха, визжать она будет, ведьма! И прямо у меня под боком, прямо под боком… – донесся до них голос Ригга.

Он снова прижался к решетке, при этом задел ногой задремавшего сторожа, так что тот резко вскочил и испуганно уставился на Георга.

– Помолчи, Ригг, – прошептал сторож. – И радуйся, что не нас пытают.