Читаем Дочь палача полностью

Быть может, тогда сама собой отпадет и необходимость допрашивать этого задиристого Ригга и наглого аугсбургца. Извозчик Фуггеров! Будто что-нибудь этакое могло на него, Лехнера, подействовать! Единственно из-за этой вот дерзости, он продержит его еще несколько дней под арестом в городском амбаре.

В дверь постучали, и вошел слуга с ведром, от которого поднимался пар. Лехнер довольно кивнул ему, и горячая вода полилась на подставленную спину секретаря. Когда слуга удалился, Лехнер взялся за щетку. Постучали во второй раз. Он устало опустил руку.

– Что еще? – проворчал он в сторону двери.

Голос слуги звучал испуганно:

– Господин, простите за беспокойство…

– Говори, что стряслось!

– Еще одно несчастье. Говорят, дь… дьявол унес маленькую Клару Шреефогль, и теперь народ ринулся к тюрьме и хочет сжечь Штехлин. У них колья и косы. И факелы…

Выругавшись, секретарь отбросил щетку в воду и потянулся за сухим полотенцем. У него промелькнула мысль, не пустить ли просто все на самотек. Чем быстрее Штехлин сгорит, тем лучше. Но он все-таки еще представлял закон в городе.

Лехнер торопливо влез в одежду. Штехлин сгорит – но только когда он прикажет.

Палач посмотрел на толпу – и в тот же миг понял, чего они хотели. Он развернулся, пробежал обратно несколько метров и встал, расставив ноги, перед входом в тюрьму. Попасть в массивную башню можно было только отсюда. Если кому-то понадобилась Штехлин, пусть обойдут сначала его. Прищурив глаза и скрестив руки, Куизль ждал толпу – в ней насчитывалось примерно две дюжины мужчин. В свете факелов он разглядел недавних драчунов, в первом ряду шагал пекарь Михаэль Бертхольд. Шли среди них и несколько сынков советников. Якоб разглядел даже младшего отпрыска бургомистра Земера. Многие вооружились косами и кольями. Когда увидели палача, люди замедлили шаг, начали перешептываться. Потом к нему требовательно обратился, широко ухмыляясь, Бертхольд.

– Мы забираем ведьму! – крикнул он. – Отдай ключи, Куизль, или будет худо.

Раздались одобрительные возгласы, из темноты в палача полетел камень и ударил его в грудь. Куизль не шелохнулся. Вместо этого он окинул Бертхольда холодным оценивающим взглядом.

– Это сказал избранный свидетель сегодняшнего допроса – или бунтовщик, которого я этой же ночью вздерну на ближайшем дереве?

Ухмылка исчезла с лица пекаря. Но потом он снова подобрался.

– Ты, Куизль, похоже, еще не слышал, что случилось? – отозвался он. – Штехлин призвала дьявола, а тот забрал дочку Шреефогля и улетел восвояси. – Он оглянулся на своих подмастерьев. – Если не поторопимся, он и за ведьмой вернется. Может, она уже исчезла.

Толпа загудела и придвинулась ближе к тяжелым воротам, которые загораживал своей широкой грудью Куизль.

– Я знаю только, что здесь пока еще правят закон и порядок, – ответил он. – А не горстка безмозглых крестьян, которые хватают косы с цепами, бродят по городу и наводят страх на горожан.

– Уйди, Куизль, – подал голос мясник. – Нас много, а у тебя даже дубины нет. Мы забьем тебя до смерти, и глазом моргнуть не успеешь, а потом сожжем вместе с ведьмой.

Палач улыбнулся и поднял правую руку.

– Вот моя дубина, – сказал он. – Кто хочет опробовать ее своим хребтом? Никто?

Люди молчали. Куизль славился своей силой. И те, кто хоть раз видел, как он поднимает вора в петле или орудует мечом длиной в человеческий рост, остерегались затевать с палачом ссоры. Якоб занял место отца пятнадцать лет назад. Прежде, как говорили, он был на Большой войне, где убил народу больше, чем поместилось бы на всем старом кладбище Шонгау.

Толпа не сговариваясь отступила на пару шагов. Наступила тишина. Палач стоял, словно врос в землю.

Наконец вперед выскочил мясник Антон. В руках он сжимал цеп, который и обрушил на Куизля.

– Смерть ведьме! – закричал он.

Палач увернулся коротким движением плеч, перехватил древко и подтянул к себе мясника. Потом ударил его в нос и, словно бесформенный мешок, отбросил обратно в толпу. Люди подались в стороны, мясник свалился на мостовую, и на камни хлынула кровь. Крестьянин заскулил и пополз подальше от света.

– Кто еще? – поинтересовался Куизль.

Люди неуверенно переглядывались. Все произошло слишком быстро, в толпе начали перешептываться. В задних рядах погасли первые факелы, их владельцы улизнули по домам.

Издалека вдруг донесся размеренный грохот. Куизль навострил уши. Со стороны замка по мостовой гремели шаги марширующих. Наконец, в сопровождении группы солдат появились секретарь Лехнер и первый бургомистр.

В тот же момент со стороны рыночной площади вышли Симон и Якоб Шреефогль. Когда молодой советник увидел судебного секретаря, он убрал шпагу в ножны.

– Слава богу, – пропыхтел он. – Все не зашло слишком далеко. Во многом можно упрекнуть Лехнера, но свой город он держит в ежовых рукавицах.

Симон следил, как солдаты с пиками наперевес приближались к сборищу. Уже через несколько секунд мятежники побросали оружие и стали боязливо оглядываться.

– Довольно! – крикнул Лехнер. – Отправляйтесь по домам! Кто уйдет сейчас, того ни в чем не обвинят.