«Так не должно быть. Это все слишком», – билось у меня в голове, но каким-то чудом мне удалось подавить гнев.

– Что-нибудь еще? – спросила я Тиа.

– Э-эм… – Ее пальцы, зависшие над клавиатурой, дрожали. – Да. Доктор Хьюитт записывал по спутнику новостные каналы в течение пары часов после атаки. Все в мире только о нас и говорят.

На мониторах замелькали репортажи со всех концов Тихоокеанского региона: Калифорния, Орегон, Япония, Китай, Россия, Гуам, Филиппины. Мрачный репортер что-то рассказывал по местным новостям Сиэтла, пока под ним бегущей строкой проплывало: «Катастрофический оползень уничтожил общеобразовательную школу в Калифорнии, по предварительной версии, унеся жизни более 100 человек». На государственном телеканале Китая иероглифами было написано: «Ветшающая американская инфраструктура привела к новой трагедии». Ведущая упомянула «неназванные источники», утверждающие, что причинами трагедии могли стать некачественный фундамент и недостаточный контроль над сферой строительства. Ни слова о нападении.

– Они что, слепые?! – возмутился Вирджил. – Оползень не оставляет после себя почти ровный полукруг!

Но изображения в репортажах отличались от тех, что записали дроны доктора Хьюитта. Вертолетам новостных каналов, по всей видимости, понадобилось несколько часов, чтобы добраться до места происшествия, и к тому моменту края новообразованного обрыва успели обрушиться и осыпаться, придав ему натуральности.

Затем в сюжетах замелькали заплаканные лица родителей, и я попросила:

– Выключи. Пожалуйста.

Мониторы погасли.

На мостике повисло молчание, продлившееся ровно столько, сколько «Варуне» потребовалось, чтобы преодолеть две волны. Всякий раз, когда мы взмывали на пик и ухали вниз, мое сердце оставалось где-то позади. За окнами я могла видеть шатающихся на палубе однокурсников в дождевиках, следящих за тем, чтобы ничто не блокировало водосборники.

Я повернулась к Тиа:

– Больше пока никому это не показывайте. Все и так расстроены. Я не призываю что-то от них скрывать, но увидев это…

Тиа кивнула:

– Просто… Ни один репортер не упомянул о нашей поездке. А значит, все считают, что мы тоже погибли. Наши родители. Друзья. Родные.

Она наверняка думала о своей семье в Мичигане. Ее все звали Тиа[3], потому что у нее есть три маленьких племянника и две племянницы, которых она обожает. Ее родители, тети и дяди, братья и сестры… они все сейчас сходят с ума из-за случившегося.

– Я все понимаю, – сказала я, хотя это было не совсем правдой. У меня нет никого, кто бы ждал моего возвращения и волновался за меня. – Но в Лэнд Инститьют знают, что мы живы. «Аронакс» охотится за нами. Если мы прервем радиомолчание…

– …нам крышка, – резюмировал Дрю в типичной манере акулы, которые не любят ходить вокруг да около. Что не отменяет его правоты.

Вирджил потер подбородок:

– Берни, наш водитель, знает, что мы живы. И те охранники на причале Сан-Леандро. Они же расскажут всем, что нас не было в кампусе, когда он обрушился, верно?

– Если они еще живы, – уточнил Дрю.

Я вспомнила приказ Хьюитта, который он отдал охранникам: «Выиграйте для нас время».

– Пока мы продолжим наш курс, – сказала я. – Будем надеяться…

Я не договорила, потому что было еще слишком много всего, на что мы могли лишь надеяться. И прямо сейчас этой надежды казалось так же мало, как наших запасов еды и воды.

Топ ткнулся Эстер в ногу и, тихо заскулив, посмотрел на нее с печальным выражением в больших глазах: «Погладь меня». Лишь тогда я обратила внимание, что Эстер все это время беззвучно плачет. Топ определенно не зря получал свое собачье печенье.

– Эй, – сказала я ей, – мы все преодолеем…

Она издала странный звук, что-то между всхлипом и икотой, и выбежала с мостика. Топ бросился следом.

– Я за ней, – вызвалась Нелинья.

– Нет, пойду я, – возразила я. – Нелинья, покажи Тиа свой локус. Если он рабочий, установите его немедленно.

– Локус? – переспросила Тиа.

Нелинья показалась ей прибор.

– Круто, – сказала Тиа. И окликнула меня: – Ана, я хочу попробовать кое-что сделать с планшетом Хьюитта. Когда его дроны летали над кампусом, они должны были попытаться синхронизироваться со школьным интранетом.

Я подавила дрожь:

– Но школы больше нет.

Тиа заколебалась:

– Наша компьютерная система сконструирована таким образом, чтобы многое выдерживать. Как черные ящики в самолетах. Дроны могли успеть извлечь какую-то информацию, прежде чем интранет окончательно отрубился.

Я сомневалась в целесообразности этой затеи: что сейчас может нам дать новая информация, кроме боли и лишнего напоминания о том, чего мы лишились? Но я заставила себя кивнуть:

– Делайте все, что в ваших силах.

И я побежала за Эстер и Топом.

<p>Глава 20</p>

Эстер я нашла в корабельной библиотеке.