Читаем Дочь Галилея полностью

«[Ее] визит, если только сестра Арканжела и я будем действительно им осчастливлены, - делилась сестра Мария Челесте с Галилеем 12 марта, - стал бы настоящей честью, он настолько желанен для нас, что Вы даже представить себе не можете, господин отец, я просто не знаю, как выразить свои чувства. Что касается ее намерения посмотреть спектакль, я теряю дар речи, потому что он как раз будет репетироваться к ее приезду, И я от всей души верю, поскольку она выразила искреннее желание посетить представление, что для нас будет лучше оставить ее в убеждении, что мы имеем талант, о котором Вы ей говорили».

В то же время, то есть в середине марта, посол Никколини еще раз обратился к папе с просьбой ускорить судебные процедуры и отпустить Галилея домой, не вызывая его на трибунал Инквизиции. «Я еще раз повторил, что преклонный возраст ученого, его болезненное состояние и готовность покориться любой цензуре могли бы сделать его достойным такой милости, - писал Никколини, рассказывая об этой попытке, - но Его Святейшество снова сказал, что иного пути нет и пусть Бог простит синьора Галилея за то, что он связался с учением Коперника».

XXII «С великим сожалением узнала я, что Вы пребываете в палатах Святой Инквизиции» [60]

Во вторник, 12 апреля 1633 г., после двухмесячного ожидания в Тосканском посольстве, великий инквизитор наконец вызвал Галилея на допрос. И хотя на нескольких известных картинах Галилей стоит перед трибуналом, окруженный целой толпой священнослужителей, на самом деле он давал показания лишь двум официальным представителям Инквизиции в присутствии секретаря. Десять кардиналов, выступавших в качестве судей, и присяжные на этом этапе не присутствовали на процессе, они могли позже прочитать протоколы или же узнать о том, как продвигается допрос, на ежедневных собраниях, проходивших с утра по средам.

Возлюбленный господин отец! Синьор Джери [Боккинери - брат Сестилии и личный секретарь великого герцога. - Примеч. автора] известил меня об условиях, наложенных на Вас в связи с Вашим делом. С великим сожалением узнала я, что Вы пребываете в палатах Святой Инквизиции; признаюсь, это крайне огорчает меня,, поскольку я убеждена, что сие крайне Вас расстроило и, вероятно, лишило телесного комфорта. С другой стороны, принимая во внимание, что события необходимо должны были достигнуть этой стадии, с тем чтобы власти смогли отпустить Вас (ведь до сих пор с Вами все обращались по-доброму, а кроме того, сама справедливость требует признания Вашей невиновности в данном деле), я утешаюсь и настраиваюсь на ожидание счастливого и благополучного триумфа, с помощью благословенного Господа, к Которому непрестанно взывает мое сердце, восхваляя Вас со всей любовью и полным доверием, которыми оно переполнено.

Единственное, что Вам теперь нужно делать, это сохранять присутствие духа, заботиться о том, чтобы не подорвать здоровье чрезмерными тревогами, и обращать все помыслы и надежды свои к Богу, Который, как нежный и любящий отец никогда не оставляет тех, кто верит в Него и взывает к Нему о помощи во время нужды. Дражайший господин отец, я хотела написать Вам теперь, чтобы сказать, как я сопереживаю

Вам в Ваших мучениях, мне хотелось бы облегчить их для Вас; я и намеком никому не показываю о том, какие трудности Вы переживаете, поскольку хочу сохранить неприятные новости про себя, а другим говорить только об удовольствиях и радостях. Таким образом, все мы ждем Вашего возвращения, жаждем насладиться общением с Вами вновь.

И кто знает, возлюбленный господин отец, пока я тут сижу и пишу, возможно, Вы уже не находитесь в затруднительном положении и смогли избавиться от тревог? Так пусть же благословит Вас Господь, Который есть один наш истинный утешитель и чьей заботе я Вас и вверяю.

Писано в Сан-Маттео, апреля, 20-го дня,

в год 1633-й от Рождества Христова.

Горячо любящая дочь,

Сестра Мария Челесте

Встревоженная дочь тщательно выводила эти слова почерком, гораздо более мелким, чем обычно. Как бы оптимистично Мария Челесте ни смотрела на ситуацию, от души надеясь, что кризис найдет скорое разрешение и все благополучно завершится, пока несколько писем проделают путь к адресату, однако судебный процесс только начинался. Его развитие можно проследить по протоколам, где тщательно записан весь ход слушаний.

Присяжные в полном составе собрались в Риме, в палатах Святой Инквизиции. Заседания трибунала вел верховный инквизитор, преподобный отец фра Винченцо Макулано да Фиренцуола, при помощи генерал-инквизитора Карло Синчери.

Галилео Галилей, сын покойного Винченцо Галилея, флорентиец, семидесяти лет от роду, поклявшийся «говорить правду и только правду», был спрошен о следующем:

« В. Посредством какого способа и как давно прибыл он в Рим?

О. Я прибыл в Рим в первое воскресенье Поста, в экипаже.

В. Он прибыл по собственной воле или его вызвали; возможно, кто-то приказал ему явиться в Рим, и если так, то кто?

О. Во Флоренции отец инквизитор приказал мне приехать в Рим и явиться в Святую Инквизицию.

В . Знает ли он или предполагает, какова причина этого приказа?