Читаем Дочь Авраама полностью

– Прошу вас, не надо со мной разговаривать, как с одним из ваших служащих. И не стоит изображать это показательное возмущение. Вы сами не хотите, чтобы кто-то из ваших гостей присутствовал при том, что я собираюсь рассказать. В первую очередь хочу сообщить, что Мортон Джасперс мертв.

– Что? Как? – раздался хор голосов.

– Убит.

– Вами? – угрожающе спросил Вим.

– Нет. Его застрелили клиенты реабилитационного центра для алкоголиков, приняв за грабителя. Перед смертью Мортон признался, что убил Абрахама Рэйми, Лероя Свита, Каллиопу Пьюфрой и Вирджила Гаррисона.

– Он признался?

– Совершенно отчетливо. Правда, его признание слышал только я. И никому о нем не рассказал.

– Хорошо, хорошо, – забормотал Вим Роббен. – Наверное, Морт сошел с ума перед смертью. Он не ведал, о чем болтает. Вы говорите, его застрелили в каком-то рехабе? Где? Надо будет связаться с местной полицией, прояснить вопрос. Наверняка произошло какое-то ужасное недоразумение. Мы это немедленно решим. Очень хорошо, Стин, что вы пришли сразу к нам, правда, дорогая? Боже мой, Морт, старый друг. Какой ужас…

– Что Морт делал в этом центре, Стин? – спросила Эллен. – И что там делали вы?

– Как я и сказал Пиппе по телефону, я поехал туда, чтобы забрать скрипку Рэйми, которую он оставил там на хранение. Скрипка, кстати, у меня в машине. Мистер Джасперс последовал за мной и попытался отнять футляр со скрипкой, угрожая пистолетом с глушителем. Он сообщил, что именно из этого оружия был убит Вирджил Гаррисон, что наверняка и выяснит полиция, когда сравнит пули.

– Я не понимаю, – наконец включилась Пиппа. – Дядя Мортон и правда убил моего отца… и всех этих людей, как он и признался? Но зачем?

– Думаю, ваш дедушка прекрасно знает. Ведь он совсем не удивился, когда я назвал имя Лероя Свита. Мне надо рассказать вам правду о вашем отце.

– Стоп! – Вим властно поднял руку. – Алан, ты можешь идти домой.

– Почему? – фальцетом спросил тот. – Потому что я не член семьи?

Беттани тяжелым взглядом посмотрела на свекра.

– Потому что… это дело касается только Пиппы. Я бы хотел, чтобы вы все ушли. Ты и твои родители.

Кристиан оторвался от своего любимого наблюдательного поста у окна, словно только и ждал этого приказа. Беттани протянула сыну руку.

– Алан, пожалуйста, останься, – попросила Пиппа. – Ты мне нужен.

Юноша не колебался ни секунды, тут же усевшись рядом с кузиной на диван и взяв ее за руку. После чего с вызовом взглянул на деда.

– Мы наверное можем идти? – неуверенно спросил Кристиан. – Вечер и так был довольно утомительным.

– Я бы хотел, чтобы вы тоже остались, – подал я голос. – Мне кажется, вам будет важно это услышать.

– Кристиан, возьми жену и сына и отправляйся домой, – жестко сказал Вим. – Измышления мистер Стина не представляют никакого интереса. Ты толком не знал ни Мортона, ни Эйба. Зачем тебе впутывать себя в эту историю?

Взгляд Кристиана заметался где-то между пробором Алана и ключицей Беттани. Неожиданно лиловое пятно зашевелилось и супруга Кристина тяжело плюхнулась обратно в свое кресло.

– Мы остаемся, дорогой, – веско сказала она. – Мне надоели грязные секреты твоей семейки. Я хочу знать, что происходит.

– Милая Беттани, у нас нет никаких грязных секретов, – замурчала Эллен. – Вим, дорогой, конечно, не надо никого выгонять. Мы же все одна семья. Нет таких проблем, с которыми мы не могли бы разобраться вместе.

Кристиан развернулся против своей оси, как робот, и вернулся к окну, где начал набивать трубку к заметному неудовольствию супруги. Теперь на фоне вечерней тьмы я видел, насколько он нечеловечески красив, настоящий сэр Исаак Ньютон с гравюры Блейка, я полистал его альбом в библиотеке.

– Пиппа, вы должны знать. Человек, которого вы считали своим отцом, на самом деле им не был. Его роль все эти годы играл некий Лерой Свит, бывший работник завода «Роббен Пластикс» в штате Оклахома. Именно его зарезали в начале января в Анахайме. Я подозреваю, что ваш настоящий отец давно мертв.

Пиппа ничего не сказала и даже не вскрикнула. Только смотрела на меня расширившимися глазами, внезапно утратившими всякие краски.

– У вас есть доказательства этих заявлений? – педантично спросил Кристиан.

– О, я думаю, их предостаточно. Хотя тело мистера Свита было выдано родственникам, и, как я полагаю, кремировано, что уничтожило возможность опознания по зубной карте, есть множество способов установить его настоящую личность. В полиции сняли сохранившиеся отпечатки пальцев с трупа. Их можно сравнить с отпечатками из карточки, хранящейся в деле Рэйми в армейском архиве. Даже если эта карточка по какой-то причине исчезла или затерялась, есть коллеги Свита по заводу в Оклахоме, которые сразу опознают его по фотографии. Что они уже и сделали в моем присутствии. Думаю, мы также можем опросить сослуживцев Абрахама Рэйми, наконец его родителей и родственников в Алабаме. Наверняка, если сравнить юношеские фотографии Рэйми и снимок Свита, то даже несмотря на все шрамы, будет заметно, что это два разных человека.

Кристиан Роббен коротко кивнул, словно я был студентом, давшим правильный ответ на экзамене.