– Ну как… – замялся Бертон. – Я вообще не помню, чтобы они общались. Ведь миссис Пьюфрой вышла на работу незадолго до исчезновения Эйба…

– Они ссорились, – вдруг заявила Тесс Стоктон. – Как-то вечером я проходила через приемную, когда другие секретарши уже ушли, и услышала, что Эйб и Каллиопа разговаривают в коммутаторной на повышенных тонах. Я заглянула проверить, что происходит, и после этого Эйб сразу выскочил вон. Мне кажется, я вообще его после этого не видела.

– Рэйми угрожал миссис Пьюфрой?

– Нет, это скорее она нападала на него. Она не кричала, так что я не слышала, о чем шла речь, но вид у нее был очень… разгневанный. А Эйб выглядел скорее испуганным.

– Наверняка сделал что-то не то, вот она него и разозлилась, – предположил Бертон. – Эйб был паршивым работником даже для волонтера. Несколько раз забывал доставить срочные письма в редакции, представляете? Мне кажется, мистер Гаррисон держал его только из жалости, хотя это было и в ущерб нашему делу.

<p>Глава 28</p>

Мортон Джасперс заявился в мою контору в начале четвертого.

– Очень настырный этот юный Джексон. Еле от него отделался. Предупреждаю сразу – я почти ничего не узнал об Эйбе или этой миссис Пьюфрой, зато много узнал о самом Юинге Джексоне. У него, видите ли, есть мечта. Или точнее видение. Что в скором времени чернокожий может стать президентом Соединенных Штатов, и этим чернокожим будет он сам – Юинг Джексон. Пока же он планирует стать первым негром-сенатором. Или на худой конец губернатором Калифорнии. Если я правильно понял, то в его планы входит также и женитьба, поскольку мистер Джексон настойчиво пытался выведать, помолвлена ли уже мисс Роббен.

– Возможно, Пиппе он понравится. Человек с активной жизненной позицией и четкими целями.

– Еще я выяснил, что Гаррисона наш Джексон в грош не ставит. Считает его приспособленцем и устаревшим политиком. Я думаю, он сам хотел возглавить отделение в Анахайме, когда два года назад там появился Вирджил Гаррисон. Приехал из Сакраменто и сразу начал наводить свои порядки. Джексону он не доверяет ничего серьезнее организации митингов и собраний в университетах. Джексон, конечно, признает, что босс умеет хорошо договариваться со спонсорами, при нем финансирование офиса значительно увеличилось. Но как публичная фигура Гаррисон недостаточно хорош. Мало дает резонансных интервью, свои выступления доверяет писать Бертону, который, по мнению Джексона, слабак и тряпка. В случае с убийствами Рэйми и Пьюфрой босс тоже неправильно себя ведет, ведь это отличный повод призвать к ответу городские власти и поднять острый вопрос преступности в Анахайме. Это я вкратце пересказал его почти двухчасовую речь.

Я в свою очередь рассказал то, что узнал от Бертона и его девушки.

– В целом Джексон подтверждает рассказ Бертона. Миссис Пьюфрой ушла около восьми. Где-то в полдевятого позвонил Гаррисон из мэрии, хотел уточнить окончательный список выступающих на митинге. Он поговорил с ним с секретарского пульта, затем переключил телефон на свой кабинет и еще три часа обзванивал коллег с последними наставлениями. Кто-то накануне выходного, как водится, заболел, кто-то отказался, так что пришлось искать замену. С миссис Пьюфрой сам Джексон практически не общался, но вчера днем после нашего визита ее вызывал к себе в кабинет Гаррисон. Видимо, убеждал идти в полицию с заявлением, потому что потом с ней долго беседовал Бернстейн. Джексон убежден, что в случае с Каллиопой Пьюфрой босс снова повел себя неправильно – надо было немедленно обратиться в прессу и обнародовать историю Абрахама Рэйми, изуродованного героя войны, и его старой подруги, бывшей медсестры, вдовы и матери, потерявшей любимого сына.

– Который сел за вооруженное ограбление.

– Но горе матери, Стин. Не забывайте о горе матери. Миссис Каллиопа простая труженица и невинная жертва злодеяния. В общем, этот парень далеко пойдет.

– Особенно если начнет подбивать клинья к Пиппе.

– Ладно, если на сегодня у нас все, то я поеду в свой клуб. Хочется поговорить с каким-нибудь нормальным человеком, например, о ценах на свинину или недавней игре «Лэйкерс».

Я проводил Мортона за дверь и стал мучительно думать. Что-то в его рассказе меня обеспокоило, какая-то фраза, которая вызвала в памяти воспоминание о другой фразе, произнесенной… кем? По какому поводу?

Наверное таблетки для прочистки мозга все-таки наконец сработали, потому что я вспомнил. Мортон говорил о матери, потерявшей любимого сына. Еще раньше Эллен рассказывала о том, что нет страшнее для матери, чем потерять свое дитя, имея в виду смерть Тины. А еще раньше… Вирджил Гаррисон сказал о Пиппе, что она «такая же безрассудная, как и ее мать». Или что-то в этом роде. Но откуда он мог знать о безрассудстве Тины? Ведь он возглавил отделение в Анахайме всего два года назад, приехав из Сакраменто.