Читаем Добрые всходы полностью

Ульяна Петровна знакомит меня со своими помощницами Лидией Ивановной Рязанцевой и Людмилой Николаевной Басовой — обе воспитательницы-музыкантши, в том смысле, что имеют среднее музыкальное образование, а Басова еще и высшее — она преподаватель английского языка. Для рабочего общежития такие титулы не обязательны, но они есть. Однако и не это главное. Главное то, что молодые женщины, используя свои знания, делятся ими с рабочими общежития. Рязанцева еще и любитель фотографии, она организовала фотокружок. Вместе с Басовой они создали кружки музыкальный, драматический и английского языка. В функции воспитательниц это не входит. Для этого могут быть приглашены другие специалисты, но их нет, и воспитатели с присущей женщинам Заполярья душевной теплотой и любовью делают это сами. А восемь месяцев назад все трое — Бардина, Рязанцева и Басова, совместно с управлением милиции города организовали сектор профилактики по борьбе с пьянством. Нет, это не борьба в обычном понимании, когда отбирают бутылки спиртного, запрещают распивать это зелье в стенах общежития по принципу «пей где угодно, но только не в общежитии, за которое мы несем ответственность», а, как я уже сказал, борьба профилактическая. Ульяна Петровна со свойственной ей энергией объединила вокруг сектора профилактики группу врачей-энтузиастов, и вот эти люди безвозмездно, только из чувства человеколюбия, начали лечение, казалось, безнадежно опустившихся «в стакан», а потому и питающих к этому пороку слабость.

Разговариваю с рабочими: отношение к воспитателям, несмотря на молодость двух из них, уважительное. Каким же тактом и любовью к людям, нет, не к человечеству оптом, а к каждому индивидууму в отдельности, должны обладать эти очень скромные женщины, чтобы не вызвать в воспаленном алкоголем больном организме раздражение или неловким словом не заставить пьяницу замкнуться в свою черепашью скорлупу. Беседуя с несколькими из них, я почувствовал не только доверие, но и удивительную доверительность к воспитателям, с какой обычно сын относится к матери.

Поздно, первый час, в общежитии тихо, все спят, изредка хлопнет дверь.

— Кто-нибудь из молодежи, — говорит Ульяна Петровна.

— Так ведь не выспятся…

— Конечно, — отвечает мне Бардина.

— И вы к этому относитесь спокойно?

Ульяна Петровна смотрит на меня, как на пришельца из космоса.

— К чему?

— К позднему приходу.

— Да что вы, Олег Иванович, разве молодость можно ругать за то, что ей двадцать? На то она и молодость, чтобы ухаживать за девушками, поздно ложиться, не высыпаться, с трудом вставать и, несмотря на это, работать с полной отдачей. Мы не ханжи: каждому овощу свое время. А что же это за молодой человек, который, придя с работы, брыкнется в кровать — и спать. А театр, концерт, кино? Все это не должно пройти мимо молодости, ибо обогащает ее. Пропустишь, потом не наверстаешь — будет поздно.

На улице за стенами общежития минус 25 °C и ветер двадцать пять метров в секунду. «Не мед», — думаю я. И вспоминаю свои двадцать.

1944 год, Новороссийск. Рядом с нашим водолазным отрядом девчачье общежитие. Девушки съехались со всей страны восстанавливать город, и мы, подделываясь под опереточный мотив, пели: «…здесь и армянки, и казахстанки, и даже грузинки любят тебя». Но основу составляли кубанские девчата — веселые, задиристые, неутомимые в работе. Пробродив всю ночь вместе с матросиками под струями леденящего даже душу норд-оста и нацеловавшись досыта, они, как и моряки, с песнями утром направлялись на работу, будто и не было этой бессонной ночи. Нам было по двадцать. Командование нас понимало, и мы обходились без излишних лекций на моральную тему. А днем вкалывали с присущим молодости энтузиазмом.

Сегодняшним ребятам тоже по двадцать, и прекрасно, что их понимают.

— Ульяна Петровна, — говорю я, — они молоды, а как же вы, вам не трудно?

— Трудно, — отвечают все трое и, захлебываясь словами, спешат высказаться.

Говорит Людмила Николаевна, она самая молодая, и я знаю, дома ее ждет муж, — первый час ночи.

— Трудно! — повторяет она. — Понимаете, когда видишь, что шесть человек (пока только шесть), раньше гибнувших от водки, вылечились и встали на путь человек — общество, обрели утерянное желание творить, создавать, трудности забываются, остается чувство твоей необходимости этим людям. И это приносит нам такую же радость, как и тем, о ком мы печемся. Ведь что интересно — те, кто вылечился от алкоголя, стали самыми ярыми и страстными нашими помощниками не только в борьбе с пьянством, но и во всех наших творческих начинаниях. Мне порой кажется, что эти люди, поправившись, очень жалеют об упущенном времени и хотят наверстать его, отдаваясь работе с удивительной страстностью и самозабвением. Так вот, скажите, разве это не высшее наслаждение для педагога — видеть такие плоды своего труда. И когда видишь — получаешь новый заряд энергии и желания работать.

Вот вам пример, о котором нельзя только сказать — «просто русское гостеприимство». Это пример поистине коммунистического отношения к людям, забота о которых тебе поручена.