Читаем Добро Зло полностью

(Хотелось бы также в скобках затронуть один интересный нравственно-психологический момент: довольно часто лингвисты, особенно практикующие переводчики, работающие с высокопоставленными лицами и просто чиновниками, нередко в связи с занимаемым положением считающими, иногда и просто уверенными в том, что они-де знают все и вся, сталкиваются с довольно пренебрежительным, неуважительным, иногда просто хамским отношением со стороны последних. Пытаясь разобраться в анатомии такого отношения, можно сделать вывод, что такого типа лиц, помимо их чисто чиновничьего хамства, видимо, раздражает и злит, возможно, порой подсознательно, факт, подтверждающий их очевидное невежество в определенной сфере, которое ничем нельзя скрыть или прикрыть, поэтому-то они и вынуждены прибегать к услугам и помощи специалистов, в то время как в остальном они судят обо всем весьма категорически, безусловно и безапелляционно. Как писал испанский писатель еще в 17 веке, «Превосходство ненавистно, тем паче особам превосходительным», и еще: «Их превосходительствам угодна помощь, но не превосходство». Это, конечно, связано также и с уровнем их общей внутренней и внешней культуры и такта). Любопытно также такое явление, когда некоторые переводчики, блестяще передающие чужие мысли, откровенно слабо и косноязычно выражаются в своем собственном монологе, и наоборот прекрасно, красиво и живописно говорящие сами, туго, с большим трудом могут переводить чужую речь. Или возьмем специализацию в устном или письменном переводе, художественном, техническом, специальном и т. д. и т. п. Теперь о себе, любимом… Я должен о себе сказать, потому что меня самого часто называют полиглотом, и мне от этого становится очень неловко. Я обычно отшучиваюсь, говорю что-то вроде традиционного «от полиглота слышу» и пр., но если серьезно, то я действительно на протяжении многих лет, уже даже десятилетий, всерьез интересуюсь очень многими языками, и живыми и мертвыми и искусственными, изучаю их историю, структуру, грамматику, лексику и другие особенности, сравниваю друг с другом. Это моя работа-хобби или хобби-работа. На десяти смогу кое-как объясниться, делаю письменные переводы со словарем еще с десятка, перевожу устно на переговорах, конференциях и пр. на трех языках – английском, арабском и польском (о качестве судить не буду, но, слава богу, предложение работы для меня пока гораздо превышает даже мой нескромный спрос, и вообще где бы я ни работал, меня всегда приглашали еще и еще, за исключением нескольких случаев, когда я либо сам уходил, либо меня «уходили» в силу той или иной личной несовместимости с работодателем). Но опять же таки, боже упаси, называть себя полиглотом, в совершенстве владеющим тем-то и тем-то… и т. д. и т. п. Если приходится, говорю: да, я люблю и изучаю те или иные языки, немного знаю… Ведь никакими дипломами, должностями, степенями и званиями тут не прикроешься. Это же такие гигантские глыбищи, и не мне, муравьишке-мечтателю, при всем трудолюбии и усердии ими ворочать! Ста жизней не хватит! А ведь столько еще других интересных дел и занятий! Родной бы язык довести до ума! (Другое дело, что занятия и работа с языками для меня – это постоянный источник радости, удовлетворения и счастья, непрерывное бесконечное вечное движение познания, мой внутренний перпетуум-мобиле. Здесь, в частности, возможно, вполне уместен известный бернштейновский постулат «движение – все, конечная цель – ничто», хотя, вернее, цель-то тут есть, и она и Высокая и Великая – это Познание, но она как раз и реализуется в самом движении, которое таким образом само по себе суть цель.

Формула «движение – цель» предполагает также и другую аналогию: «форма – содержание», например, в добротно складно и ладно скроенном произведении версификации, где форма уже настолько переплетается с содержанием, настолько его отражает, что их счастливая страстная тесная связь превращает их в единое неразрывное целое: форма становится содержанием, содержание – формой. А еще говорят, что «счастье – не в счастье, а в движении к нему» и т. д. и т. п.). А если еще серьезней, то в данном случае, впрочем, и во всех остальных, я, как все совестливые люди, всегда предпочитаю, чтоб обо мне сказали или подумали, что я умнее, лучше, чем я сам себя представляю или кажусь, нежели наоборот, т. е. что я глупее, хуже и пр., чем я пытаюсь представить себя. Для меня это чрезвычайно серьезный и крайне принципиальный вопрос – это проблема соотношения относительных и абсолютных ценностей. Из-за него я несколько раз в жизни даже порывал с, как мне казалось, очень близкими мне людьми и даже целыми коллективами (в основном, музыкальными). Мое коренное кредо: не казаться, а стараться быть лучше, причем лучше не кого-то, а себя вчерашнего. В любом случае, хочется верить, что это скромность. А Скромность я больше всего ценю в людях. По-моему, она родная сестра истинной и высшей Мудрости, то есть Доброты.