Читаем Дни чудес полностью

К нам вновь подошла женщина из регистратуры. Возраст под пятьдесят, волосы собраны в пучок, из которого выбиваются длинные пряди, несвежий макияж. У нее смущенный вид.

– Можете уточнить, к кому вы пришли? – спросила она.

– К Маргарет Райт, – ответила Салли. – У нее случился инсульт, ее недавно к вам привезли.

– Маргарет Райт к нам не поступала. Может быть, Маргарет Шевалье? Сегодня утром перенесла субарахноидальное кровоизлияние в мозг. Это она?

Мы тупо смотрим друг на друга. Маргарет Шевалье?

– Есть среди вас Том Роуз? – продолжала регистраторша, уже отчаявшись расшевелить нас, и я поднял руку. – Она назвала вас как ближайшего родственника.

– Значит, это она. Наша Маргарет. Как она?

– Ее отвезли в отделение медицинского обследования на томографию, – вздохнув, сказала она. – Она с юной девушкой, которая ее обнаружила.

Ханна. О господи, что она подумает обо всем этом?!

Как раз в этот момент прибыл Шон, за ним вошли Джей и Тед. Салли с недоумением повернулась к ним:

– Я думала, тебя привезет папа.

– Он сказал, у него другие дела, – пожал плечами Джей.

– Я за ним заехал, нет проблем, – сказал Шон.

– Что происходит? – поинтересовался Тед.

– Вас всех могут не пустить в отделение, – заявила регистраторша. – Но вам надо пройти по тому коридору и подняться на лифте. Следуйте указателям.

Наша разношерстная группа уже покинула суету отделения экстренной помощи и во главе с Джеймсом и Шоном прорывалась через многочисленные двери. Салли взяла Джея за руку. В длинном коридоре мы прошли мимо грузчиков, толкающих огромные тележки с постельным бельем, болтающих и смеющихся, словно ничего не случилось. Наверное, для них так оно и было. Один из них, жилистый молодой человек с усталыми приветливыми глазами, вошел в лифт вместе с нами.

– Куда вы идете? – спросил он с вязким восточноевропейским акцентом.

– В отделение обследования, – ответил Джеймс.

– Я вас провожу, – кивнул он.

Мы вышли еще в один больничный коридор: те же зеленые стены, тот же сверкающий пол. Пройдя мимо ряда дверей с незнакомыми медицинскими названиями, мы оказались у входа в отделение медицинского обследования. Мы молчали, изо всех сил стараясь не отстать от нашего проводника.

– Здесь, – сказал он, нажав кнопку у двери, и взмахнул на прощание рукой.

Внутри стоял шум: персонал суетился между кроватями с металлическими рамами, толкая перед собой тележки с оборудованием; кто-то стонал от боли за ширмой. Пока мы бессмысленно стояли в дверном проеме, две медсестры крикнули нам, чтобы мы отошли. Они везли каталку, на которой без сознания лежала молодая женщина с желтоватой кожей. Я двинулся к чему-то вроде стойки, но нам преградила путь медсестра со стрижеными светлыми волосами:

– Могу вам чем-то помочь?

Некоторое время она рассматривала нас, пытаясь понять, что ей делать с этой странной компанией, загромождающей ее рабочее место.

– Я Том Роуз, – сказал я. – Это моя театральная труппа. – Мне было трудно собраться с мыслями. – Мы пришли повидать Маргарет.

Медсестра схватила со стойки планшет с зажимом для бумаги.

Проходили секунды. Окон здесь не было, воздух пропах этанолом. Идущие под потолком огромные осветительные панели наполняли помещение совершенно безжалостным белым светом. Я пытался заглянуть медсестре через плечо, рассмотреть ряд кроватей, вереницу осунувшихся лиц.

Мимо пробегал молодой человек в ярко-розовой рубашке, медсестра повернулась и схватила его за локоть:

– Доктор Фицпатрик, эти люди пришли к миссис Шевалье. Доктор – наш врач-стажер. Он поможет вам.

– Привезли больного с передозировкой парацетамола, – проигнорировав нас, сообщил он.

– Нет коек, – ответила медсестра отработанным монотонным голосом. – Надо освободить койку номер четыре.

– Хорошо, – сказал доктор. – Дайте мне знать. – Он повернулся к нам. – Вы родственники?

– Да, – ответил я. – Типа того.

– Мы ее коллеги-актеры, – пояснил Шон, потом сменил тактику. – Мы ее друзья.

Джеймс положил руку на плечо Шона.

– Вот какова ситуация: боюсь, у Маргарет очень серьезное кровоизлияние в мозг. Будь она моложе, мы бы прооперировали ее и починили кровеносные сосуды, но… в ее возрасте она, пожалуй, не вынесет этого. Повторное кровоизлияние – лишь вопрос времени, и оно, скорее всего, будет фатальным. Мне жаль, но лучшее, что мы можем сделать, – это обеспечить ей комфорт.

– Она… она умирает? – спросил Тед.

– Боюсь, что да. Пойдемте, я провожу вас, ее кровать в конце ряда. С ней молодая девушка. Ханна? Она очень переживает.

Мы пошли за врачом вдоль ряда коек, лавируя между медсестрами и поневоле улавливая обрывки их разговоров. Потом я увидел Ханну, сидящую у последней кровати в левом ряду. Она держала руку Маргарет, иссохшую и испещренную жилками, как осенний лист. Над накрахмаленными белыми простынями виднелось лицо, наполовину скрытое под растрепанными седыми волосами. Когда мы приблизились, на этот раз очень осторожно, Ханна подняла заплаканные глаза. По ее щекам стекали ручейки из туши.

– Папа! – плакала она. – Я пошла к ней, чтобы поблагодарить за деньги. И увидела ее через окно. О-о, папа!