Читаем Дни чудес полностью

– Вас попросят изложить ваше мнение на заседании совета, – произнес Боб сдержанным тоном, совершенно лишенным сочувствия. – Есть шанс, что совет проголосует в поддержку театра. Тем не менее, если голосование пройдет с отделом планирования… – Он умолк.

Я увидел, как в воздухе раскачивается снаряд для разрушения зданий.

– Это абсурдно, – заявил Тед.

– Мне очень жаль, – сказал Вернон.

Не очень-то похоже было, что ему жаль. Скорее, он мысленно готовится к новому назначению.

– Вот почему вам следует прийти на совещание, – подала голос Ванесса. – Если вы найдете сильные аргументы… никогда не знаешь заранее.

Боб и Вернон взглянули на нее с выражением, весьма похожим на удивление.

– Но к нам ходят люди, – сказал я плаксивым детским тоном. – Число их вполне прилично.

– Оно недостаточно для недвижимости подобного размера, – возразил Боб. – Если сравнить посещаемость театра с местным мультиплексным кинотеатром…

– Перестаньте называть это недвижимостью! – возмутился я. – Это, черт побери, театр!

– Мистер Роуз, прошу вас…

– Давай, Том, – сказал Тед.

– Нет, это просто безумие, – продолжал я. – Нельзя сравнивать театр с мультиплексом. Театр – это символ, и не только для людей, которые туда ходят, но и для тех, кто проходит мимо и видит его каждый день. Это значит, мы живем в цивилизованном, культурном обществе. Мультиплексные кинотеатры – просто огромные складские помещения, где люди смотрят кино, развлекательный эквивалент торговых центров. Но театр – нечто другое, овеянное историей. Ясно, что «Уиллоу три» – не старинный театр, но вы понимаете, что я имею в виду. Даже если бы мы не зарабатывали на продаже билетов, его символическое значение неоценимо, верно?

– У совета нет средств на поддержание символов, мистер Роуз, – сказал Вернон. – В особенности если кто-то его затопил, сделав страховку недействительной.

– Так дело в этом? – спросил я. – Нас наказывают за происшествие?

– Никто никого не наказывает, – сказала Ванесса. – Просто мы обязаны подумать, что является наиболее важным для людей, которых представляет совет. В настоящий момент это жилищное строительство. Наша община растет и…

– Что за община без театра? – поинтересовался я. – Но с другой стороны, что вы вообще об этом можете знать?

Я резко поднялся, и мой стул опрокинулся на пол. Не успев даже подумать, я уже размашисто шел к двери. Тед послушно собрал свои ненужные бумаги в потертый портфель и пошел за мной. Ванесса двинулась следом.

– Приходите на совещание, – сказала она. – Изложите свои аргументы.

– Не сомневайтесь, что он так и сделает.

– Том… – Она положила ладонь мне на плечо. – Будь очаровательным и забавным, у тебя это хорошо получается.

Она сказала слишком много, и мы оба это понимали. Мне бы разозлиться, но я был совершенно обезоружен ее безрассудным сочувствием. Моя голова была как зрительный зал, заполненный конфликтующей публикой. Теду пришлось оттаскивать меня. Я плелся по коридору, оглядываясь на дверь конференц-зала. Оттуда показалась Ванесса, и мы уставились друг на друга, молчаливо обмениваясь перекрестным огнем замешательства. Потом она отвернулась к своим коллегам, у которых наверняка были к ней свои вопросы.

Только в машине мы с Тедом заговорили друг с другом.

– Что ж, – вздохнул он, – теперь мы в курсе своего положения.

– Да уж, действительно в курсе.

– Значит, ты знаком с этой Ванессой?

– Да. Мы встречались. Только дважды, но…

– Она тебе нравится?

– Да.

– И ты не знал, что она работает в совете? – (Я покачал головой.) – Неловко вышло.

Мы выехали из города в сторону шоссе. Тед включил радио, потом снова выключил.

– Она мне понравилась. Правда, наше первое свидание жутко не удалось. Но она мне понравилась. Мы просто повеселились, понимаешь? Жизнь на самом деле любит такие шутки, а? Теперь, похоже, нашим четвертым свиданием будет совещание муниципального совета, на котором мне надо не дать ей разрушить театр.

– Смотри на все с позитивной стороны, – сказал Тед. – Это практически любовные отношения.

Мы ехали дальше. Небо было таким оранжевым, что казалось почти ненатуральным. От его красоты и яркости у меня заслезились глаза.

Приехав домой, я застал Ханну, которая читала, уютно устроившись на диване, а Мальволио спал у нее на коленях. Весьма привлекательная картина домашнего блаженства. Я сварил нам горячий шоколад, уселся рядом и рассказал ей все о шокирующих событиях вечера, включая потрясающие откровения по поводу Ванессы. Для пущего эффекта я разыграл некоторые эпизоды. Ханна некоторое время обдумывала услышанное.

– Скажи, а что произойдет, если театр все-таки закроют?

– Не закроют! Этого не случится. На совещании совета мы сразим их наповал. Это будет наше самое замечательное представление. У всех глаза будут на мокром месте.

– Папа, это совещание совета, а не финал «Танца-вспышки».

– Мы об этом позаботимся.

– Ради бога, не надевай трико.

– Я не даю обещаний, которые не могу исполнить.

Желая занять мысли чем-то другим, я спросил про нее и Кэллума. Она рассказала о встрече у Маргарет и о его депрессии. Она беспокоилась, не зная, что со всем этим делать.