Читаем Дневник. Том 2 полностью

Мы с Софьей Васильевной Шостакович соревнуемся, кто раньше поздравит, с именинами ли или с Новым годом, и всегда ей удается меня перехитрить. Так и вчера она позвонила мне часов в пять, поздравила и рассказала, что получила нежное письмо от Д.Д. Он в Рузе[425], в Доме отдыха композиторов, и сочиняет. «Я знаю, то, что я пишу, не принесет мне ни славы, ни денег», – пишет он. Он сочиняет 24 прелюдии и фуги, 12 уже написаны[426]. Софья Васильевна ответила ему, что счастлива, у нее выросли крылья и теперь ей ничто не страшно.

Счастливая мать. Относится Д.Д. к ней безукоризненно и очень заботливо.

5 января. Я ждала трамвая у Казанского собора на пути от Белкиных. Шел первый час ночи. Трамвая не было, отошла посмотреть на Барклая, запорошенного снегом на совсем розовом от инея пьедестале. Он одиноко возвышался на фоне темного неба и темного собора. Вот так мы все стоим, пришло мне в голову, стоим одиноко, окруженные мраком; мы, правда, не попираем наполеоновских орлов, но холодное одиночество то же.

Его голова высоко возвышалась над собором (я стояла близко к памятнику), и у меня даже дух захватило от ощущения этого одиночества.

6 января. У Сони третий раз взяли кровь, и на этот раз РОЭ оказалось 18. В первый раз, 6 <декабря> было 40, 20 <декабря> 44, и 4 <января> 18. 23 <декабря> к нам приехала М.М. Сорокина, очень внимательно осмотрела Соню, нашла, что у нее не суставной ревматизм. С тех пор Соня принимала гомеопатические лекарства, и за 12 дней такой результат. Я чуть не плакала от радости. Я так боялась за ее жизнь. Господь помог.

8 января. Я очень часто думаю, на чем основан культ Божией Матери? Страстный культ. В Печорах о. Пимен в проповеди говорил о том, что Божия Матерь была взята живой на небо. Каким образом, когда мы празднуем Успение ее?

Это, конечно, неважно, важно стремление человека к недосягаемому идеалу кротости и смирения. Ее жизнь была нелегкая и смиренная.

«При кресте Иисуса стояла Матерь Его и сестра Матери Его Мария Клеопова и Мария Магдалина.

Иисус, увидев Матерь, и ученика, тут стоящего, которого любил, говорит Матери Своей: жено! се, сын Твой. Потом говорит ученику: се, Матерь Твоя! И с этого времени ученик сей взял Ее к себе». От Иоанна. Гл. 19, 25 – 27.

Мне представляется, что когда Иисус был арестован, семья Марии, т. е. дети Иосифа, отшатнулись от нее, может быть, даже прогнали; никого из них мы не видим у креста, она одна с сестрой. И Иисус, зная ее одиночество, зная, что она пострадала за Него, поручил ее Иоанну. Ничем другим объяснить нельзя этого поступка. Может быть, об этом что-либо написано, но я нигде не читала.

Мне так ясно представляется эта семья плотников, колена Давидова, раздраженная старшим братом, незаконным сыном, в поведении которого они видят лишь ненужное и вредное бунтарство. И охраняя себя от возможных нареканий и неприятностей, они выгоняют свою кроткую мать на улицу. А она становится Царицей Небесной.

В Деяниях апостолов ни разу нигде не упоминается о Матери Христа и о братьях его, хотя Ренан и пишет, что Яков, брат Господен, играл какую-то роль в первой образовавшейся церкви.

Бедная кроткая Мария, потеряв своего первенца, выгнанная из своего дома, принуждена была жить у чужих. Но, вероятно, апостолы, так страстно любившие Христа, окружили ее тоже любовью и заботами. Бедная женщина.

11 января. Вернулась сейчас от Анны Петровны. Она позвонила мне сегодня: «Хотите прийти ко мне, будут Курбатовы и Николай Васильевич (Синицын), будем отбирать гравюры для юбилейного альбома к 250-летию Петербурга»[427].

Курбатов – это энциклопедия Петербурга и Ленинграда; он был очень близок к «Миру искусства», к его организаторам, кажется, сам был в редакции журнала, знал всех. Синицын уговаривает его написать статью о «Мире искусства». Анна Петровна мне в прошлый раз говорила, что у нее все время мелькают мысли о статье, в которой ей хочется высказать, что привлекло ее в обществе «Мира искусства», что оно дало ей и почему она осталась навсегда ему верна.

Синицын говорит: «У нас всегда крайности в увлечениях. Настанет внезапно момент, когда “Мир искусства” будет высоко вознесен, и тогда некому будет о нем говорить. Необходимо, чтобы Владимир Яковлевич написал о нем большую статью».

Курбатов хорошо знал Философовых, жил, кажется, давая там урок, в соседнем имении в Псковской губернии. Там же состоялся первый организационный обед «Мира искусства» с приехавшим туда Дягилевым[428]. Родственник Дмитрия Владимировича Философова говорил про него, что у него есть два источника огорчений: первый – он не знает, кто его отец, тогда как все старшие братья уверены в своем происхождении, второй – его творческая бездарность.

Я встречалась с Философовым мало, но на меня он всегда производил впечатление человека infatué de sa personne (как это сказать по-русски: самовлюбленного, что ли, это не совсем то) и большого сноба.