Читаем Дневник. Том 2 полностью

6-й Вселенский собор постановил изображать Христа в человеческом виде[676].

1 или 2 февраля я решила опять наведаться в Госиздат к Трескунову. Чтобы получить работу, надо обивать пороги, увы. У него я застала Александра Александровича Смирнова. Он мне сообщил, что переведенная мной пьеса «Венецианские близнецы» не войдет в Гольдониевский сборник, она ни ему, ни Реизову не нравится, но зато он просит меня перевести для этого сборника другую пьесу «La guèrra»[677], которую я откопала у Гольдони и показала Александру Александровичу. Он говорит, что издательство («Искусство») не может в данный момент заключить договор, но что я могу начать переводить, ничем не рискуя. Уж не знаю, но переводить я начала, пьеса мне нравится. Она мне сразу понравилась. On verra[678].

9 марта. Была в Консерватории, в Малом зале на концерте студентов класса камерного пения Зои Петровны Лодий, она вчера, поздравляя с 8 марта, пригласила меня.

Когда я прочла афишу, мне сразу стало тепло на сердце. Композиторы XVII, XVIII и начала XIX веков. Марк Антонио Чести, Генри Пёрсел, Страделла, Бах, Гендель, Паэзиелло, Моцарт, Бетховен, Шуберт и Лист.

А как пели! Какая чистота голосов, дикция. Зоя Лодий наделяет этих девушек и юношей высокой культурой. Были соло, дуэты и трио под аккомпанемент арф, скрипок, иногда целого квартета и органа. Самое сильное впечатление произвела не меня ария Дидоны из оперы Пёрсела[679], исполненная Лествичной с аккомпанементом квартета. Я всей душой люблю музыку тех веков за ее чистоту и глубину. Я наслаждаюсь.

13 марта. 11-го я была в Союзе писателей. Чаковский, главный редактор будущего журнала «Интернациональная (или Иностранная) литература»[680], делал сообщение о лице или, как теперь говорят, о платформе журнала, о том, какого направления надо держаться будущим сотрудникам.

Меня бесконечно умиляет та доведенная до предела беззастенчивость, с которой наши коммунисты убежденно называют белым то, что полчаса тому назад так же убежденно называли черным.

В первый раз это меня потрясло в 39-м году, после заключения союза с Германией. Поносили до тех пор фашистов на чем свет стоит, и вдруг: я всегда говорил, что немцы… и т. д.

Так и Чаковский, по-видимому умный и остроумный человек, заявил: «Не надо искусственно сужать сферу наших интересов, надо расширить ознакомление с зарубежными явлениями. У нас была в некоторых кругах неправильная тенденция – закрывать глаза на достижения Запада и считать, что мы первые во всем. Такое мнение чуждо партийной линии (?!).

Ленин сказал, что коммунист должен быть знаком со всем наследием мировой культуры (цитаты), надо ликвидировать белое пятно в западной культуре, литературе… Избежать догматизма. Нельзя требовать от зарубежного писателя ортодоксального марксизма»… и т. д. И еще: «Вот, например, художник Léger – мы говорим, что он формалист. Но ведь он коммунист, и притом активный, так же как и Пикассо».

Открытие таких америк достаточно постыдно. И эти люди смотрят вам прямо в глаза, кристально чистым взором.

Диву даешься.

Забыла записать: когда наша молочница узнала, что нам предстоит второй суд, она мне продиктовала следующую молитву, вернее, заговор, полагающийся на этот случай: «Шел святой Егорий по святой дороге. И нашел св. Егорий двенадцать замков и двенадцать ключей. Он замкнул всем врагам губы, зубы, глаза и уши, руки и ноги и не велел раба Божия такого-то ни судить, ни клеветать, потому что выше Господнего креста ничего нет».

Я пришла в восторг. Меня несказанно радует это из народа идущее творчество, существующее и бытующее в народе, невзирая ни на какие атеистические и политические пропаганды.

До суда надо прочесть эту молитву перед образом, повернуться, посмотреть на косяк двери и идти до суда, не оборачиваясь. Когда суд войдет, надо повторить молитву.

17 марта. У нас сейчас празднуют двухсотлетие со смерти Montesquieu. Как только начинаются чествования кого-нибудь из великих гуманистов, газетные писаки хлопают его по плечу, он, дескать, «свой в доску» и его высказывания вполне соответствуют нашей действительности.

Следуя их примеру, я достаю с верхней полки томик, вывезенный из Ларина, «Lettres persanes»[681], и вот на что натыкаюсь в LXXXIX письме Узбека к Иббену в Смирну: «Un homme qui a pour lui l’estime publique n’est jamais sûr de ne pas être déshonoré demain: le voilà aujourd’hui général d’armée; peut-être que le Prince le va faire son cuisinier, et qu’il ne lui laissera plus espérer d’autre éloge que celui d’avoir fait un bon ragoût». De Paris, le 15 de la lune de Gemmadi 2, 1715»[682].

Не в бровь, а в глаз.

Из итальянского «Contemporaneo»[683]: О союзниках России во время великой войны. «Non sapevano forse che tra alleati la lealtà non è un lusso, ma un dovere. Il tradimento continua»[684].

В 43-м году Япония предлагала России сепаратный мир. Сталин отказался и довел это до сведения союзников[685]. Они же несколько раз встречались с немцами в Швейцарии. Гесс за этим к ним перелетел[686].