Читаем Дневник Гуантанамо полностью

Февраль 2000. Допрошен по поводу заговора «Миллениум».

14.02.2000. Освободил его, заключив, что нет оснований полагать, что он причастен к заговору «Миллениум».

Мавританцы сказали: «Ты нам не нужен. Уходи. Ты нам не интересен». Мохаммед рассказывает, как он спросил: «Ачто насчет американцев?» Они сказали: «Американцы говорят, что ты зацепка, но они не дают никаких доказательств, так что нам тогда остается делать?»

Но, как отмечает судья Робертсон в хронологии событий, правительство Мавритании еще раз вызвало Мохаммеда по запросу США вскоре после терактов 11 сентября.

29.09.2001. Арестован в Мавритании. Власти сказали, что арест, потому что Слахи обвиняется в при частности к заговору «Миллениум».

12.10.2001. Пока он был под стражей, агенты провели в его доме обыск, конфисковав кассеты и документы.

15.10.2001. Освобожден властями[143].

Между этими двумя задержаниями в Мавритании, в которых были задействованы агенты ФБР, Мохаммед жил обычной жизнью, достаточно успешной по меркам его страны, занимался работой с компьютерами и электроникой — сначала для компании — поставщика медикаментов, которая в том числе предоставляла услуги и через интернет, а затем на многоотраслевой семейный бизнес. Но теперь он беспокоился. Хотя он был свободен и «вернулся к жизни», Мохаммед объяснил на слушании:

Я думал, что теперь у меня будут проблемы с занятостью, и мой прежний работодатель не возьмет меня к себе из-за подозрений в причастности к терроризму, но они сказали, что позаботятся об этом. Передо мной сидел самый влиятельный человек мавританской разведки. Он позвонил моему работодателю и сказал, что я отличный человек, что со мной никаких проблем нет и что меня арестовали по особой причине. «Мы должны были допросить его и допросили, теперь он свободен, так что вы можете взять его обратно»[144].

Босс действительно взял его назад, и спустя всего месяц рабочие дела привели Мохаммеда в мавританский президентский дворец, где он потратил день, чтобы обновить телефонные и компьютерные системы президента. Когда он вернулся домой, полиция объявилась вновь и сообщила, что им снова нужно допросить его. Он попросил их подождать, пока он примет душ. Затем оделся, взял ключи. Он пошел с ними добровольно и доехал до полицейского участка на собственной машине. Свою маму он попросил не беспокоиться и пообещал, что скоро вернется домой. Тогда-то он и пропал.

Почти год его семью обманывали и говорили, что Мохаммеда держат в мавританской тюрьме. Самый старший его брат, Хамуд, регулярно посещал тюрьму, чтобы привезти Мохаммеду чистую одежду и деньги на еду. Спустя неделю после того, как Мохаммед сдался, ЦРУ посадило его в самолет и отправило в Иорданию. Через несколько месяцев США забрали его из Аммана и доставили на авиабазу Баграм в Афганистане, а еще через пару недель — в Гуантанамо. Все это время семья Мохаммеда платила за его содержание в тюрьме Нуакшота, а администрация тюрьмы клала деньги себе в карман, ничего не говоря. Наконец, 28 октября 2002 года младший брат Мохаммеда Яхди наткнулся на номер еженедельного издания Der Spiegel, где прочитал, что его брат уже «несколько месяцев сидит в камере в тюремном лагере Гуантанамо».

Яхди был крайне зол, но не на Соединенные Штаты, а на местные власти, которые врали, что Мохаммед у них и что он в безопасности. «Эти полицейские — ужасные люди. Они воры!» — кричал и кричал он, когда позвонил семье с новостями. «Не говори так!» — отвечали они и в панике бросали трубку. Он звонил им, но снова мог только кричать, а они снова вешали трубку.

Яхди все еще живет в Дюссельдорфе. Мы встретились в прошлом году в марокканском ресторане, который находится в центре для североафриканского сообщества на Ellerstrasse. Яхди познакомил меня с несколькими своими друзьями, в основном молодыми марокканцами, многие из которых, как Яхди, в итоге стали жителями Германии. Между собой они говорили на арабском, французском и немецком, а со мной — на английском, смеясь над ошибками друг друга. Яхди рассказал на арабском классическую эмигрантскую шутку своих друзей, а потом перевел ее для меня. Это была шутка о тесте на знание английского языка для начинающего работника отеля. «Что ты говоришь, если хочешь подозвать кого-то?» — спрашивают у сдающего тест. «Подойдите, пожалуйста», — отвечает он. «А что, если хочешь, чтобы он ушел?» Работник задумывается, а затем выдает: «Я выйду из отеля и скажу: „Подойдите, пожалуйста“».