Читаем Дневник Дельфины полностью

Я поблагодарила и положила коробку в ранец. Но мадемуазель Пижон не отпускала меня, ей явно хотелось поболтать.

— Скажи-ка, а что случилось вчера вечером?

— Вчера вечером?

— Я прочла в газете, — сказала она мне и показала газету.

Я отпрянула в ужасе. Потом все-таки подошла к письменному столу посмотреть. И прочла: «Вчера вечером в Гранд-Опера произошел несчастный случай. Во время спектакля одна из учениц балетной школы Б.М. (одиннадцати лет) взобралась на крышу здания и упала. Девочку отвезли в больницу, состояние ее вызывает опасения. Дирекция начала расследование: немыслимо, чтобы подобные случаи имели место».

Мадемуазель Пижон указала на инициалы:

— «Б.М.» Ты ее знаешь? Я вздохнула:

— Это моя лучшая подруга!

— Действительно, как такое могло случиться? Разве за вами не присматривают?

— Еще как присматривают! Все время!

— Но тогда почему… Ладно, слава Богу, что это произошло не с тобой! Будь умницей, старайся всегда быть умницей. Мама стольким для тебя пожертвовала, что ты обязана сделать для нее хотя бы это. Ступай, до свидания!

Я не стала больше ничего ждать и мигом исчезла из кабинета.

Во дворе Оперы я встретила своих подружек. В ожидании пока мадемуазель Обер, наша учительница, соберет нас ровно в восемь, чтобы идти в класс, мы тихонько обсудили вчерашнее событие. Нам было о чем поговорить!

Вся наша жизнь протекает в Опере. Мы здесь не только танцуем, но занимаемся всеми предметами, как в обычной школе: историей и географией, грамматикой и алгеброй, английским, историей искусств. Для того, чтобы попасть в балетную труппу, нужно, как минимум, получить аттестат о среднем образовании, но многие выходят из нашей школы и бакалаврами. Странная у нас школа! Мы часто занимаемся арифметикой или естествознанием в балетных костюмах, а ведь такого не увидишь в обычном лицее!

Наши учебные классы расположены рядом с балетными, на самой верхотуре, на верхнем этаже, как раз там, где находится запретная дверь, проникнуть за которую мы так мечтали.

Все разбились на группки. Я разговаривала со своими лучшими подружками — Сюзон, Верой, Рейнетт, Кики и Клаудией, а потом и с другими, со всеми, кто побывал на крыше. Они закидали меня кучей вопросов, но все, в общем-то, сводилось к одному:

— Что же все-таки случилось?

Но я-то ведь сама этого не знала, сама не понимала, что произошло. Единственное, что мне было известно: когда мы хотели вернуться через дверь, она оказалась запертой.

— Неправда! Такого не может быть! — восклицали девочки.

Но я настаивала на своем:

— Говорю вам, она была заперта. Заперта на ключ. Мы кричали, стучали… Никто нам не ответил. И тогда, пытаясь разбить окно, Бернадетта упала… Я подумала, что она умерла! Она не могла двинуться! Вас уже допрашивали?

Мои подружки забеспокоились:

— Думаешь, нас станут допрашивать?

— А как же!

Оказалось, что все девочки поступили так же, как я: никто не рассказал родителям о случившемся. Конечно, мы виноваты, мы нарушили правила, но пока все предпочитали хранить молчание, ожидая, как повернутся события. А в данную минуту все страшно удивились, когда я сказала, что дверь оказалась закрытой, что мы стали пленницами крыши и что именно из-за этого и произошло несчастье.

Они сами ничего не знали. Они только и смогли рассказать мне, что это Марселина и Жюли — да-да, Жюли! — прибежали на крышу предупредить нас о том, что за игрой мы забыли о времени, что занавес поднимается и мы можем пропустить свой выход на сцену.

Вслед за мадемуазель Обер мы поднялись в класс. Самые обычные вещи сегодня тревожили меня, а когда мы оказались в коридоре верхнего этажа, я думала, что упаду в обморок… Перед дверью с надписью «Вход воспрещен» стояла группа людей, а среди них — директор, фотограф, месье Дюмонтье и еще какие-то незнакомые мужчины.

По правилам, проходя мимо администраторов, все ученицы балетной школы должны сделать реверанс — прямо на ходу. Так я и сделала, но вдруг увидела, что месье Дюмонтье подзывает меня к себе. Он сказал тем, незнакомым:

— Это класс, где учится Морель — малышка, с которой случилось несчастье. А это Надаль — та, что предупредила меня.

Репортер хотел меня сфотографировать, но Дюдю и директор жестами запретили ему это.

Мадемуазель Обер пропустила нас в класс.

Во время диктанта, в самом его разгаре, в классе вдруг появилась одна из надзирательниц. Она шепнула несколько слов мадемуазель Обер, учительница нашла меня взглядом и очень серьезно сказала:

— Дельфина, вас вызывают в Управление.

Я почувствовала, что на меня смотрят все мои подруги. Тщательно закрыла тетрадку. Встала. Мои ноги дрожали.

— Смотри не подкачай! Ничего не говори! Не стоит, чтобы всех наказывали! — шептали мне мои ближайшие соседки.

Я и сама знала, что не стоит, как знала и то, что никогда нельзя ябедничать.

Я прошла по классу, надзирательница, стоявшая у двери, пропустила меня вперед, и я безропотно зашагала вместе с ней по бесконечным коридорам.

В Управление — какой ужас!

Едва мы вошли, месье Дюмонтье поблагодарил надзирательницу и сказал ей:

— Оставьте ее со мной, спасибо. Я сам ею займусь. Вы можете возвращаться в класс.