Читаем Дневник белогвардейца полностью

Чем виноват Матковский, все время докладывавшей, что дивизии для боя не готовы, в том, что эти дивизии были жульническим образом уведены на фронт, где их погнали в бой, не считаясь с тем, что они не умели маневрировать и не кончили курсов стрельбы. При этом погнали в бой чуть ли не из вагонов, поставили сложнейшие боевые задачи; одна из дивизий была пущена в бой после 62 верстного перехода, причем последние 16 верст ее гнали форсированным шагом; такихъ преступных экспериментов не выдержали бы и многие дивизии старой кадровой армии.

Вечером заседание Совета Министров. Общая грозовая атмосфера развязала языки и начались взаимные попреки и уязвления. Преображенский очень ядовито сказал, что доправительствовались до того, что даже грудные дети нас ругают. Раздрайка выяснилась капитальная.

Хотели по примеру всех запутанных и катастрофических времен и положений образовать совет обороны с участием в нем министров.

Как представитель военного ведомства, решительно высказался против, заявив, что в обычное время это было бы вполне целесообразно, но сейчас нужна сильная и единая на фронте власть и одна доверенная голова, и связывать их разными советами не время; пользы от этого никакой, а всякой проволочки и возможного вреда сколько угодно.

В городе сплетничают, что некоторые дальновидные министры достали, на всякий случай, пролетарские костюмы.

Адмирал опять уехал на фронт, убеждаемый близкими советниками, что в этом что-то магическое, способное выправить положение.

Тюмень накануне перехода к красным. Дитерихс пытается произвести реорганизацию армии, но сейчас это почти неосуществимо в обстановке общей разрухи.

Иностранцы под разными благовидными предлогами начинают отбывать на восток - зловещий признак того, что мы "взвешены" и найдены "легкими".

Вечером потерял несколько часов в безнадежной теперь комиссии по снабжению предметами первой необходимости населения местностей, освобождаемых от большевизма; как это характерно для нашей правительственной работы вне времени и пространства; неужели же нет ничего более срочного и реального?

В довершение словесного потопа, на заседание прибыли новые члены из состав Гос. Экон. Совещания, пожелавшие отличиться; они томительно заливали нас потокам красноречия на разные темы о выеденном яйце.

7 Августа.

 Лебедев пытается проявлять кипучую деятельность; собрал, как военный заместитель адмирала, продолжение последнего совещания. Просидели около шести часов, занимаясь невероятными пустяками. Началось с создания белой гвардии и первым оратором выступил сам наштаверх, понесший какую-то детскую околесицу. На этот раз не выдержал, перебил его доклад и коротко выявил всю его несостоятельность.

Важный наштаверх натопорщился и попробовал стать в положение повелевающего, но я закусил удила; единодушная поддержка большинства участников заседания мне выявленная, сбила Лебедева с гордой позиции.

Вглядываясь все чаще во внутреннее содержание этой большой по наружности, но ничтожной по содержанию фигуры, завидуешь удаче большевиков и неблагосклонности к нам фортуны, выбросившей во главу распоряжения сибирскими войсками такую безнадежную ограниченность.

Бетонноголовый, но очень решительный Сахаров пытался опять наступать, причем окончательно расквасил последние сохранившиеся остатки своей армии. При этом произошла какая-то частичная катастрофа, которую усердно скрывают. Дитерихс занялся приведением в порядок армейских тылов; сейчас это легче сделать, так как многочисленные штабы, управления и хозяйственные склады, спасая свои шкурки и достатки, в паническом стремлении удрать подальше от фронта проскочили за Омск, лишились непосредственного заступничества своих командармов и их сейчас не трудно ущемить и ликвидировать. Дитерихс послал несколько полномочных комиссий, чтобы все это разобрать.

В Барнаульском районе начались крупные восстания - результат хозяйничанья разных карательных экспедиций и отрядов особого назначения; к Вологодскому приезжал из Славгорода какой-то крестьянин, из бывших членов Государственной Думы и жаловался, что в их округе нет деревни, в которой по крайней мере половина населения не была перепорота этими тыловыми хунхузами (очень жидкими по части открытой борьбы с восстаниями, но очень храбрыми по части измывательства над мирным населением).

Предлагал Пепеляеву внести совместно проект об установлении для чинов милиции и особых отрядов тройных окладов пенсий и жалованья, дабы привлечь туда более здоровые элементы.

Он мне ответил, что очень бы хотел улучшить их материальное положение, но боится переобременить средства государственного казначейства; я разозлился и сказал, что эта боязнь доведет до того, что и казначейства не будет, да и боящихся тоже.

8 Августа.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Актерская книга
Актерская книга

"Для чего наш брат актер пишет мемуарные книги?" — задается вопросом Михаил Козаков и отвечает себе и другим так, как он понимает и чувствует: "Если что-либо пережитое не сыграно, не поставлено, не охвачено хотя бы на страницах дневника, оно как бы и не существовало вовсе. А так как актер профессия зависимая, зависящая от пьесы, сценария, денег на фильм или спектакль, то некоторым из нас ничего не остается, как писать: кто, что и как умеет. Доиграть несыгранное, поставить ненаписанное, пропеть, прохрипеть, проорать, прошептать, продумать, переболеть, освободиться от боли". Козаков написал книгу-воспоминание, книгу-размышление, книгу-исповедь. Автор порою очень резок в своих суждениях, порою ядовито саркастичен, порою щемяще беззащитен, порою весьма спорен. Но всегда безоговорочно искренен.

Михаил Михайлович Козаков

Биографии и Мемуары / Документальное