Читаем ДНЕВНИК АЛИСЫ полностью

Я опухла, покраснела, все тело чешется, глаза превратились в узкие щелочки, так что я едва могу видеть, в общем, выгляжу я отлично. Приходил доктор и сделал мне укол, но то, что он говорил, звучало не слишком обнадеживающе. Черт!


24 августа


Не знала, что ядовитый плющ такой ядовитый, на Алекс тоже попало, видимо с моей одежды. Ей не так плохо, как мне, но у нее тоже все чешется, и чувствует она себя неважно. Приходило несколько человек из университета узнать, где я его нашла, чтобы уничтожить его, но я даже не знаю, как он выглядит.


27 августа


Урра! На выходных мы едем в Нью-Йорк! Мама, Тим, Алекс и я завтра садимся на поезд и вернемся только в понедельник. Здорово, да?

Не могу дождаться. От плюща остались только розовые пятна, но, думаю, их уже можно скрыть макияжем. Надеюсь на это. Завтра в семь пятнадцать мы уезжаем, и папа сказал, что я смогу купить много всякой всячины для школы. Ура! Ура!


29 августа


В Манхэттене слишком жарко и скучно, даже не верится. В больших магазинах еще ничего, но стоит оказаться на улице – такое ощущение, что попал в печку. От тротуаров поднимается жар и собирается в огромные облака, не понимаю, как тут люди живут. Джоэл говорит, что в Чикаго так же, с трудом верится. Большую часть утра мы провели в магазинах в Блумингдейле, а потом пошли в кино в Радио-Сити, чтобы хоть как-то спрятаться от жары.

Поездка на метро была самой большой ошибкой в нашей жизни. Там было столько народу, что нас спрессовали точно квашеную капусту, да и пахло там не лучше. За мной висела на поручне одна толстая старая дама в платье без рукавов, у нее под мышками были просто невероятные птичьи гнезда. Это было самое вонючее зрелище, что я видела в своей жизни.

Надеюсь, Тим этого не видел, а то он навсегда может потерять интерес к женщинам.

Завтра идем в Музей современного искусства и еще в пару мест. Не думаю, что мы задержимся тут в воскресенье, мама получает такое же «удовольствие», что и мы.


2 сентября


В Чикаго мы не заедем. В университете какие-то изменения в составе преподавателей, и папе нужно возвращаться. Он предложил изменить маршрут и все-таки заехать ненадолго в Чикаго, но я не могу быть настолько инфантильной, к тому же я все равно увижусь с Джоэлом через несколько недель, да мы и не помолвлены. Хотя мне бы так этого хотелось.


4 сентября


Весь день и почти всю ночь в машине, это так изматывает. У папы уже глаза навыкате, а Алекс вертелась всю дорогу. Мне бы хотелось помочь и повести машину, но папа сказал: никакого вождения без прав. Получу их, как только смогу. Еще один рекламный щит, и я сойду с ума!


6 сентября


Наконец-то дома. Бедному папе сразу нужно в университет, а он вымотан до предела. Если уж я так устала, не представляю, как он в таком возрасте еще может переставлять ноги. Мама порхает по дому как птичка, думаю, это оттого, что она ДОМА, ДОМА, ДОМА. Такое прекрасное, чудесное, изумительное слово!

Я и сама начинаю чувствовать себя гораздо лучше. Еще несколько часов назад нам казалось, что мы вот-вот умрем, а теперь открылось второе дыхание. Алекс убежала к Триш, забрать Хани, ее котят и Счастье, Тим ходит по своей «вонючей», как ее называет Алекс, комнате. А я наслаждаюсь своим любимым занятием – сижу в своей любимой комнате со своими любимыми книгами и вещами. Не могу решить, чем сначала заняться – поиграть на пианино, полежать и почитать или вздремнуть.

Кажется, выберу вздремнуть.


7 сентября


Сегодня в аптеке встретилась с Фаун N, она пригласила меня вечером в гости поплавать у них в бассейне. Приятно, да? Может, удастся в этом году потусоваться с «правильными» ребятами, и тогда ни один наркоша просто не осмелиться ко мне подойти? Это было бы идеально. Фаун и ее сестры занимаются водным балетом, а я тот еще пловец, но она обещала меня научить. Надеюсь, я не утону и не разобью голову в мелкой части бассейна.


10 сентября


Перейти на страницу:

Похожие книги

Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР
Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР

Джинсы, зараженные вшами, личинки под кожей африканского гостя, портрет Мао Цзедуна, проступающий ночью на китайском ковре, свастики, скрытые в конструкции домов, жвачки с толченым стеклом — вот неполный список советских городских легенд об опасных вещах. Книга известных фольклористов и антропологов А. Архиповой (РАНХиГС, РГГУ, РЭШ) и А. Кирзюк (РАНГХиГС) — первое антропологическое и фольклористическое исследование, посвященное страхам советского человека. Многие из них нашли выражение в текстах и практиках, малопонятных нашему современнику: в 1930‐х на спичечном коробке люди выискивали профиль Троцкого, а в 1970‐е передавали слухи об отравленных американцами угощениях. В книге рассказывается, почему возникали такие страхи, как они превращались в слухи и городские легенды, как они влияли на поведение советских людей и порой порождали масштабные моральные паники. Исследование опирается на данные опросов, интервью, мемуары, дневники и архивные документы.

Александра Архипова , Анна Кирзюк

Документальная литература / Культурология
Французские тетради
Французские тетради

«Французские тетради» Ильи Эренбурга написаны в 1957 году. Они стали событием литературно-художественной жизни. Их насыщенная информативность, эзопов язык, острота высказываний и откровенность аллюзий вызвали живой интерес читателей и ярость ЦК КПСС. В ответ партидеологи не замедлили начать новую антиэренбурговскую кампанию. Постановлением ЦК они заклеймили суждения писателя как «идеологически вредные». Оспорить такой приговор в СССР никому не дозволялось. Лишь за рубежом друзья Эренбурга (как, например, Луи Арагон в Париже) могли возражать кремлевским мракобесам.Прошло полвека. О критиках «Французских тетрадей» никто не помнит, а эссе Эренбурга о Стендале и Элюаре, об импрессионистах и Пикассо, его переводы из Вийона и Дю Белле сохраняют свои неоспоримые достоинства и просвещают новых читателей.Книга «Французские тетради» выходит отдельным изданием впервые с конца 1950-х годов. Дополненная статьями Эренбурга об Аполлинере и Золя, его стихами о Франции, она подготовлена биографом писателя историком литературы Борисом Фрезинским.

Илья Григорьевич Эренбург

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Культурология / Классическая проза ХX века / Образование и наука