Читаем ДНЕВНИК АЛИСЫ полностью

Не могла заснуть, поэтому встала и решила пройтись вокруг дома. Кошка Алекс недавно родила, и я сидела на крыльце и смотрела на котят. И мне было откровение! Без наркотиков! Мех котят был такой мягкий, будто всю мягкость мира собрали в одной точке. Такой мягкий, что когда я закрыла глаза, то не была уверена, что прикасаюсь к нему. Я взяла серую кошечку, ее назвали Счастье, и поднесла к уху. Я ощутила тепло ее маленького тельца и услышала ее невероятно нежное мурлыканье. Потом она ткнулась мне в ухо, и меня переполнило такое чувство, что мне захотелось раскрыться всему миру. Это было лучше, чем наркотический трип, в тысячу, в миллион, в триллион раз лучше! Все было таким реальным! Эта мягкость была не галлюцинацией – звуки ночи, шум машин, стрекот сверчков… Это все было на самом деле. Я слышала это. Я видела и ощущала, именно такой и должна быть жизнь! И такой она и будет!


9 апреля


Сегодня вернулась в школу, и меня сразу вызвали в кабинет директора. Он сказал, что ему известно о моем поведении и что я являюсь мерзейшим образчиком молодой американской девушки. Потом он сказал, что я безответственная, недисциплинированная эгоистка и что он больше не потерпит никаких нарушений дисциплины с моей стороны, а потом, будто мусор в корзину, отправил меня на уроки. Козел!

Если раньше у меня и были сомнения, стоит ли мне заниматься психиатрией и психологической помощью, то теперь они развеялись. Детям нужен понимающий, внимательный и заботливый человек. Им нужна я! Грядущему поколению нужна я! Этот жалкий тупой директор, который, может, выгнал из школы сотни ребят, бросил мне личный вызов. Что ж, он может прокатывать кого угодно, но только не меня! Сегодня вечером я занималась четыре часа, и я буду тренировать свою дурную голову, пока полностью не нагоню упущенное. Даже если для этого мне потребуется заниматься по семь, по восемь часов сверх нормы.

Пока.


10 апреля


Теперь, когда у меня есть цель, я чувствую себя более сильной. Вообще-то я с каждым днем ощущаю в себе все больше сил. Может, я теперь и правда могу сопротивляться наркотикам, и не обманываю себя, как делала это раньше.


11 апреля


Милый Дневник, не хочется писать об этом, потому что хочу стереть это из своей памяти, но мне так страшно, что, может, если я расскажу тебе, то буду меньше бояться. Дневник, пожалуйста, помоги мне! Я так напугана. Я так напугана, что мои ладони стали липкими, и я вся дрожу.

Похоже, у меня был флэшбэк, я сидела на своей кровати и планировала мамин день рожденья, думала, что ей подарить, чтобы получился сюрприз, и тут мое сознание поплыло. Я не очень могу объяснить, но мне казалось, что оно потекло в обратную сторону, само, и я ничего не могла сделать, чтобы прекратить это. Комната стала расплывчатой, и мне показалось, что я в магазине знакомств. Мы все там стояли и читали объявления о продаже всякого подержанного хлама и о сексуальных предложениях всевозможных видов. И я начала смеяться. Мне было здорово! Я была самым высоким человеком в мире и смотрела на всех свысока, мир был полон странных углов и теней.

Вдруг все изменилось, превратившись в какое-то подобие подземного кино. Все стало медленным и ленивым, и освещение было очень странным. Вокруг танцевали и занимались любовью со статуями обнаженные девушки. Я помню, одна девушка провела языком по телу статуи, и та ожила и унесла ее в высокую голубую траву. Мне не очень было видно, что там происходит, но, кажется, он засунул в нее свою штуку. Я так возбудилась, что хотела побежать и присоединиться к ним. Но я снова очутилась на улице, мы попрошайничали и дразнили туристов: «Надеюсь, вечером ты достигнешь оргазма со своей собакой».

Потом я стала задыхаться, меня окружали сверкающие, вращающиеся огни и лучи. Все кружилось. Я была падающей звездой, кометой, пронзающей небесный свод, вспарывающей небо. Когда я наконец пришла в себя, я лежала на полу голой.

Не могу в это поверить. Что со мной было? Я же просто лежала на кровати, планировала мамин день рожденья, слушала музыку и тут – бам!

Может, это был и не флэшбэк? Может, у меня шизофрения? Она ведь часто случается у подростков, которые теряют контакт с реальностью. Что бы это ни было, я в полной заднице. Я не могу себя контролировать. То, что я писала во время своего «отсутствия», оказалось просто волнистыми линиями, черточками, точками и символами. Что мне делать? Мне нужно с кем-то поговорить. Так нужно! Просто необходимо! Господи, пожалуйста, помоги мне! Мне так страшно, холодно и одиноко. У меня есть только ты, мой Дневник. Ты да я, потрясающая парочка.


Позже


Перейти на страницу:

Похожие книги

Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР
Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР

Джинсы, зараженные вшами, личинки под кожей африканского гостя, портрет Мао Цзедуна, проступающий ночью на китайском ковре, свастики, скрытые в конструкции домов, жвачки с толченым стеклом — вот неполный список советских городских легенд об опасных вещах. Книга известных фольклористов и антропологов А. Архиповой (РАНХиГС, РГГУ, РЭШ) и А. Кирзюк (РАНГХиГС) — первое антропологическое и фольклористическое исследование, посвященное страхам советского человека. Многие из них нашли выражение в текстах и практиках, малопонятных нашему современнику: в 1930‐х на спичечном коробке люди выискивали профиль Троцкого, а в 1970‐е передавали слухи об отравленных американцами угощениях. В книге рассказывается, почему возникали такие страхи, как они превращались в слухи и городские легенды, как они влияли на поведение советских людей и порой порождали масштабные моральные паники. Исследование опирается на данные опросов, интервью, мемуары, дневники и архивные документы.

Александра Архипова , Анна Кирзюк

Документальная литература / Культурология
Французские тетради
Французские тетради

«Французские тетради» Ильи Эренбурга написаны в 1957 году. Они стали событием литературно-художественной жизни. Их насыщенная информативность, эзопов язык, острота высказываний и откровенность аллюзий вызвали живой интерес читателей и ярость ЦК КПСС. В ответ партидеологи не замедлили начать новую антиэренбурговскую кампанию. Постановлением ЦК они заклеймили суждения писателя как «идеологически вредные». Оспорить такой приговор в СССР никому не дозволялось. Лишь за рубежом друзья Эренбурга (как, например, Луи Арагон в Париже) могли возражать кремлевским мракобесам.Прошло полвека. О критиках «Французских тетрадей» никто не помнит, а эссе Эренбурга о Стендале и Элюаре, об импрессионистах и Пикассо, его переводы из Вийона и Дю Белле сохраняют свои неоспоримые достоинства и просвещают новых читателей.Книга «Французские тетради» выходит отдельным изданием впервые с конца 1950-х годов. Дополненная статьями Эренбурга об Аполлинере и Золя, его стихами о Франции, она подготовлена биографом писателя историком литературы Борисом Фрезинским.

Илья Григорьевич Эренбург

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Культурология / Классическая проза ХX века / Образование и наука