Читаем ДНЕВНИК АЛИСЫ полностью

Наконец-то суббота! Сегодня будет потрясающий вечер. Интересно, не сочтут ли меня слишком наивной, если я буду вместо шампанского пить колу или что-нибудь в этом роде, или что они там будут пить. Может, никто и не заметит. Лучше уйти с работы пораньше, а то иногда, когда я заканчиваю, мой трамвайчик бывает переполнен, а я не хочу болтаться где-нибудь снаружи и испортить себе прическу.


23 ноября


Это снова случилось, и я не знаю – плакать или радоваться. В этот раз были только взрослые, и никто не обращал никакого внимания на детей. Может, кто-то и не считает меня совсем взрослой, но все думают, будто нам с Крис уже по восемнадцать; наверное, в этом все дело.

В общем, Шейла живет в какой-то невообразимой квартире с потрясающим видом из окна. У нее есть портье, который выглядит даже более представительно, чем портье в отеле, где я работаю, а они там довольно солидные. Мы поднялись в ее квартиру на лифте, стараясь вести себя непринужденно и не показывать, до какой степени нас это поразило, хотя после нашей засиженной мухами лестницы у нас прямо дух захватывало. Даже лифт был потрясающий -две стены были оклеены золотыми виниловыми обоями, а другие две закрыты черными панелями.

Квартира Шейлы как картинка из дизайнерского журнала. Целых две стены были зеркальным отражением мерцающего города.

Я пыталась не стоять с открытым ртом, но это было, как увидеть себя в кино.

Шейла легко чмокнула меня и Крис в щеку и проводила в комнату, где вокруг старинного золотого кофейного столика с зеркальной столешницей лежали яркие подушки. Там же рядом с камином стояло огромное кресло цвета буйволовой кожи, оно было покрыто мохнатым мехом и казалось из-за этого совсем огромным.

Затем раздался звонок в дверь, и в комнате стали появляться самые прекрасные человеческие существа из всех, что я когда-либо видела. Мужчины были такие потрясающие, они напоминали загорелые статуи римских богов, а от женщин просто дух захватывало, от их вида мне было страшно и одновременно радостно. Но вскоре до меня дошло: мы-то с Крис молодые, здоровые и сияющие, а все эти женщины старые, такие старые. Им, наверное, и из дома-то с утра не выйти, не положив на себя с полтонны макияжа. Так что нам не о чем волноваться.

А потом я почувствовала запах. Запах был такой сильный, что я даже замолчала посреди фразы. Крис находилась в другой части комнаты, но я видела, как она оглянулась, и поняла, что она тоже почувствовала этот запах. Воздух будто стал плотнее, и часть меня жаждала его. Я не знала, что делать, – оставаться, бежать или что? Я обернулась, и один мужчина просто передал косяк мне, вот и все. Как никогда в жизни, мне хотелось разорваться на части. Но тут была жизнь, тусовка, и я хотела стать частью ее!

Остаток вечера прошел фантастически! Свет, музыка, звуки, Сан-Франциско стали частью меня. Это был еще один не поддающийся описанию опыт, и сколько он длился, я не знаю. Мы с Крис остались ночевать у Шейлы и собрались с силами, чтобы отправиться домой в свою серую каморку, только после полудня.

Меня немного беспокоит то, что произошло. Не знаю, что мы там курили, хэш (сейчас это и не выяснить) или что. Но, надеюсь, мне не придется снова страдать насчет этого: начнет-ся-у-меня-вовремя-или-нет. Решила одно: если мы снова возвращаемся в эту карусель, начинаю пить противозачаточные. Я больше не выдержу неизвестности, к тому же сейчас я просто валюсь с ног и не в силах в себе разбираться… не буду пока думать об этом.


(?)


Шейла устраивает вечеринки почти каждый вечер, и мы всегда приглашены. Я не встретила никого, кто бы мне по-настоящему нравился, но все равно это так весело, а еще мы почти всегда остаемся у нее ночевать, это намного лучше, чем возвращаться в нашу дыру. Крис узнала, что Шейла была замужем за N, и ее алиментов хватает ей на жизнь и на всяческие развлечения со своими друзьями. Блин, вот бы у меня было столько денег!!! Я бы жила так же, даже лучше.


3 декабря


Прошлая ночь оказалась худшей в моей никчемной, гнилой, вонючей, мрачной, уродской жизни. Мы были вчетвером с Шейлой и ее теперешним бойфрендом Родом, и они познакомили нас с героином. Сначала мы побаивались, но потом они убедили нас, будто все эти ужасные истории не более чем американские сказки, ха! Я была так заинтригована и не могла дождаться, пока они совершали все приготовления. Это были потрясающие ощущения, абсолютно отличные от всего, что я пробовала раньше. Тело стало таким расслабленным, вялым и удивительно мягким, я будто плыла над реальностью, а все бытовые проблемы растворились в пространстве. Но прямо перед тем, как отключиться, я заметила, как Шейла и этот ее мудак собираются закинуться «спидом». Я еще удивилась, зачем им эти бодряки, когда они вмазали нас таким замечательно расслабляющим средством. Поняла, когда эти ублюдки стали насиловать нас – грубо, садистски. Говнюки – спланировали все это заранее.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР
Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР

Джинсы, зараженные вшами, личинки под кожей африканского гостя, портрет Мао Цзедуна, проступающий ночью на китайском ковре, свастики, скрытые в конструкции домов, жвачки с толченым стеклом — вот неполный список советских городских легенд об опасных вещах. Книга известных фольклористов и антропологов А. Архиповой (РАНХиГС, РГГУ, РЭШ) и А. Кирзюк (РАНГХиГС) — первое антропологическое и фольклористическое исследование, посвященное страхам советского человека. Многие из них нашли выражение в текстах и практиках, малопонятных нашему современнику: в 1930‐х на спичечном коробке люди выискивали профиль Троцкого, а в 1970‐е передавали слухи об отравленных американцами угощениях. В книге рассказывается, почему возникали такие страхи, как они превращались в слухи и городские легенды, как они влияли на поведение советских людей и порой порождали масштабные моральные паники. Исследование опирается на данные опросов, интервью, мемуары, дневники и архивные документы.

Александра Архипова , Анна Кирзюк

Документальная литература / Культурология
Французские тетради
Французские тетради

«Французские тетради» Ильи Эренбурга написаны в 1957 году. Они стали событием литературно-художественной жизни. Их насыщенная информативность, эзопов язык, острота высказываний и откровенность аллюзий вызвали живой интерес читателей и ярость ЦК КПСС. В ответ партидеологи не замедлили начать новую антиэренбурговскую кампанию. Постановлением ЦК они заклеймили суждения писателя как «идеологически вредные». Оспорить такой приговор в СССР никому не дозволялось. Лишь за рубежом друзья Эренбурга (как, например, Луи Арагон в Париже) могли возражать кремлевским мракобесам.Прошло полвека. О критиках «Французских тетрадей» никто не помнит, а эссе Эренбурга о Стендале и Элюаре, об импрессионистах и Пикассо, его переводы из Вийона и Дю Белле сохраняют свои неоспоримые достоинства и просвещают новых читателей.Книга «Французские тетради» выходит отдельным изданием впервые с конца 1950-х годов. Дополненная статьями Эренбурга об Аполлинере и Золя, его стихами о Франции, она подготовлена биографом писателя историком литературы Борисом Фрезинским.

Илья Григорьевич Эренбург

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Культурология / Классическая проза ХX века / Образование и наука