Читаем ДНЕВНИК АЛИСЫ полностью

Меня так огорчило письмо Роджера, что я пошла в тот бутик, где работает Крис, посмотреть на одежду. У нее как раз начался перерыв, и мы пошли в ближайшее кафе выпить колы, там я рассказала ей, как дерьмово себя чувствую из-за Роджера. Она сразу все поняла. Так здорово, когда снова есть кто-то, с кем можно поговорить. Когда мы вернулись в магазин, она вручила мне что-то похожее на красный леденец и сказала, чтобы я шла домой, съела это и послушала какую-нибудь качёвую музыку. Она сказала: «Это сердечко взбодрит тебя не хуже, чем транквилизаторы тебя успокаивали». И знаешь, она оказалась права. Я употребляла слишком много снотворного и транквилизаторов. Не пойму, почему этот тупой доктор не дал мне чего-нибудь, от чего бы мне полегчало, вместо того чтобы прописывать то, от чего мне становилось только хуже. Весь день я чувствовала себя отлично, я снова ожила. Вымыла голову и убрала в своей комнате, погладила, сделала все, что мама велела сделать за два дня. Единственная проблема в том, что сейчас ночь, а я, похоже, не могу выключиться. Я бы написала Роджеру, но только что отправила ему громадное письмо, решит еще, что я спятила. Наверное, чтобы уснуть, придется пожертвовать таблеткой снотворного. Что ж, такова жизнь. Пока.


12 сентября


Мама с папой все время твердят мне о том, как я выгляжу. Они постоянно говорят, что знают, что я хорошая, милая девочка, но становлюсь похожа на хиппи, и они боятся, что из-за этого ко мне станут тянуться ненужные люди. Они настолько ультраконсервативны, что даже не понимают, что происходит. Мы с Крис много говорили о наших родителях и Устоях. Ее папа – директор компании, производящей завтраки, он много ездит, «часто с разными женщинами», как по секрету сказала мне Крис. А ее мама так занята клубами и общественной жизнью, что город, наверное, рухнет, если она хоть один вечер проведет вместе со своей дочерью. «Мама принадлежит к столпам общества в этом городе, – сказала Крис. – Она поддерживает и помогает всем и вся – кроме меня и человека, которого я подвела».

Крис не нужно работать, но она просто не может находиться в доме матери. Я сказала, что чувствую примерно то же самое, и она обещала мне помочь получить работу в магазине, где она работает. Здорово, да?


13 сентября


Bay! Я живу! У меня есть работа! Вчера Крис спросила своего босса, и он ответил согласием. Здорово, да? Я буду работать с Крис вечером в четверг и в пятницу и всю субботу, и я смогу купить все, что пожелает мое маленькое непокорное сердце. Крис меня на год старше, и учится она в следующем классе, но она такая замечательная, и я люблю ее больше кого бы то ни было в своей жизни, даже больше Бет. Кажется, она немного знает о наркотиках, ведь она давала мне пару раз эти сердечки, когда мне было совсем худо. Хочу поговорить с ней в ближайшее время об этих вещах.


21 сентября


Дорогой мой друг, мой Дневник, прости что забросила тебя, но я была так занята – эта работа, да еще занятия в школе начались, и все такое. Ты по-прежнему мой самый лучший, самый близкий друг, даже несмотря на то, что мы отлично ладим с Крис. Мы не устаем друг от друга, и мы с ней две самые популярные девочки в школе. Я знаю, что выгляжу отлично, держусь на своих ста трех фунтах, а когда устаю или проголодаюсь, просто глотаю «конфетку».

Энергии, жизненных сил и одежды у нас с избытком. Волосы у меня – супер! Я мою их с майонезом, и они такие мягкие и так блестят, а это любому поднимет настроение.

Пока не встретила парня, который мне реально понравился бы, хотя, наверное, это нормально, ведь я жду Роджера.


23 сентября


Родители точно решили довести меня до ручки. Чтобы держаться на уровне в школе, на работе, на свиданиях и успевать с домашней работой, приходится принимать экстази, а потом дома снимаюсь транквилизаторами. Папа считает, что я порчу ему имидж как декана колледжа. Вчера он даже наорал на меня за ужином за то, что я сказала «чувак». У него есть свои слова, чтобы подчеркнуть что-то в своей речи, и это нормально, но стоит мне сказать «чувак», и можно подумать, будто я совершила непростительный грех.

Мы с Крис почти готовы свалить отсюда. У нее есть друг в Сан-Франциско, он может помочь нам с работой; думаю, с нашим опытом работы в бутике это не станет такой уж проблемой. К тому же ее родители на грани развода. Они только и делают, что скандалят, когда встречаются, и она сыта этим по горло. Хотя, в общем, это не мое дело. Роджер говорит, что у него нет времени мне писать, грустная история. Как говорит Крис: «Мужская кровь остывает, если рядом нет кого-то, кто бы ее подогревал».


26 сентября


Вчера был вечер так вечер, приятель! Наконец-то я попробовала травку, это оказалось лучше, чем я ожидала! Вчера после работы Крис свела меня со своим другом, который учится в колледже и знает о моих кислотных трипах и т. д., он хотел, чтоб я попробовала хэш.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР
Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР

Джинсы, зараженные вшами, личинки под кожей африканского гостя, портрет Мао Цзедуна, проступающий ночью на китайском ковре, свастики, скрытые в конструкции домов, жвачки с толченым стеклом — вот неполный список советских городских легенд об опасных вещах. Книга известных фольклористов и антропологов А. Архиповой (РАНХиГС, РГГУ, РЭШ) и А. Кирзюк (РАНГХиГС) — первое антропологическое и фольклористическое исследование, посвященное страхам советского человека. Многие из них нашли выражение в текстах и практиках, малопонятных нашему современнику: в 1930‐х на спичечном коробке люди выискивали профиль Троцкого, а в 1970‐е передавали слухи об отравленных американцами угощениях. В книге рассказывается, почему возникали такие страхи, как они превращались в слухи и городские легенды, как они влияли на поведение советских людей и порой порождали масштабные моральные паники. Исследование опирается на данные опросов, интервью, мемуары, дневники и архивные документы.

Александра Архипова , Анна Кирзюк

Документальная литература / Культурология
Французские тетради
Французские тетради

«Французские тетради» Ильи Эренбурга написаны в 1957 году. Они стали событием литературно-художественной жизни. Их насыщенная информативность, эзопов язык, острота высказываний и откровенность аллюзий вызвали живой интерес читателей и ярость ЦК КПСС. В ответ партидеологи не замедлили начать новую антиэренбурговскую кампанию. Постановлением ЦК они заклеймили суждения писателя как «идеологически вредные». Оспорить такой приговор в СССР никому не дозволялось. Лишь за рубежом друзья Эренбурга (как, например, Луи Арагон в Париже) могли возражать кремлевским мракобесам.Прошло полвека. О критиках «Французских тетрадей» никто не помнит, а эссе Эренбурга о Стендале и Элюаре, об импрессионистах и Пикассо, его переводы из Вийона и Дю Белле сохраняют свои неоспоримые достоинства и просвещают новых читателей.Книга «Французские тетради» выходит отдельным изданием впервые с конца 1950-х годов. Дополненная статьями Эренбурга об Аполлинере и Золя, его стихами о Франции, она подготовлена биографом писателя историком литературы Борисом Фрезинским.

Илья Григорьевич Эренбург

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Культурология / Классическая проза ХX века / Образование и наука